– В те времена она вовсе не была безобидной! Вы представьте: глумление над святым, над образом самого вождя! – Директор вдруг хихикнул. – А еще над бюстом висел плакат «Ленин – живее всех живых!». Представляете, как это смотрелось в сочетании со скелетом?
– Кто это сделал, не узнали?
– К счастью, нет. Страшно подумать, что было бы с этим остроумным хулиганом. Его бы из школы турнули, родителей – из партии… И череп тоже не нашли.
– А скелет сохранился?
– Представьте, да! – обрадовался директор и снова хихикнул: – Его вернули в кабинет биологии, до сих пор там пылится.
Дети называют его Владимиром Ильичом.
– Вы же не станете восстанавливать ту инсталляцию? – забеспокоилась я. – Все-таки это очень неуважительно, а Ленину в последние годы и без того досталось – сколько памятников снесли…
– Мы подумаем, как представить эту яркую страницу школьной истории максимально корректно, – успокоил меня директор. – Может, просто рядом их поставим – бюст и скелет.
И фотографию в рамочке. Вы же возвращаете нам этот череп, я правильно понял?
– Берите, конечно, нам чужих черепов не надо, – кивнула я. – Антон Игоревич, а точную дату, когда эта история со скелетом случилась, вы знаете?
– Конечно!
Директор перевернул фотографию, которую продолжал держать в руках, и на обороте я разглядела аккуратно написанные буквы и цифры.
– Двадцать второе апреля, шестьдесят первый год… Еще и в день рождения Ленина!
– Понимаете, какое издевательство? – Антон Игоревич покачал головой и повторил: – Хорошо, что хулиганов тогда так и не нашли.
«Теперь найдем!» – уверенно подумала я.
И, выйдя из школы, позвонила Маринке Лосевой – моей бывшей одногруппнице и нынешней управдомше.
– Мара, ты дома? – спросила я по-свойски.
– А где мне еще быть? Кому я вообще нужна?
– Сейчас приду к тебе, – пообещала я и поторопилась положить трубку, пока Маринка не развила тему.
Лосева – жуткая пессимистка и зануда. У нее что-то не так с внутренним зрением: из всех вариантов развития событий она видит только неблагоприятные, а потому на каждом шагу старается подстелить соломку, чтобы мягко было падать. Обычно это качество Маринки меня раздражает, но сейчас я собиралась его использовать.
Будучи перестраховщицей, Лосева очень старается сохранять документальные следы всех возможных действий и событий.
