– Все нормально?
Я, здоровый крутой хоккеист, чуть ли не на метр подпрыгиваю от звука голоса Ханны."
"Развернувшись, замечаю ее у раковины, с пустым стаканом в руке. Наверное, я был так погружен в себя, что по пути к двери просто пролетел мимо нее.
Господи, но сейчас Ханна – последний человек, которого я хочу видеть.
И посмотрите-ка на нее – она опять одета в хоккейный свитер Гаррета. Так и тычет мне этим в лицо, не находите?
– Да, все отлично, – отходя от двери, бормочу я. Планы меняются. Передоз никотином уже не нужен.
А вот спрятаться в своей комнате будет самое оно.
– Логан. – Она осторожно подходит ко мне. – Что стряслось?
– Ничего.
– Врешь. Ты выглядишь расстроенным. У тебя все в порядке?
Я вздрагиваю, когда она касается моей руки.
– Я не хочу об этом говорить, Уэллси. Правда не хочу.
Ее зеленые глаза изучают мое лицо. Да так долго, что от чувства неловкости я начинаю топтаться с ноги на ногу и снова отвожу глаза. Затем пытаюсь сделать еще шаг, но девушка останавливает меня, преграждая путь, и издает стон отчаяния.
– Знаешь, что?! – восклицает она. – Я, черт подери, так больше не могу.
Я изумленно моргаю:
– О чем это ты?
Но вместо того чтобы ответить, Ханна хватает меня за руку. Так сильно, что удивительно, как сустав остался на месте. Она тащит меня к кухонному столу и насильно усаживает на стул. Боже мой. А она чудовищно сильная для своих миниатюрных размеров.
– Ханна… – смущенно начинаю я.
– Нет. Хватит уже ходить вокруг да около.
– Она выдвигает стул и садится рядом со мной. – Гаррет все твердит мне, что ты справишься с этим, но становится только хуже, и эта неловкость между нами – она мне надоела. Раньше ты тусовался с нами, мы все вместе ходили в «Малоун» и смотрели кино, а теперь ты избегаешь нас, а я так скучаю по тебе, понимаешь? – Она так расстроена, что мне видно, как дрожат ее плечи. – Так что давай расставим все по своим местам. Разберемся с этим напрямую.
Она делает глубокий вдох, заглядывает мне в глаза и спрашивает:
– Ты влюбился в меня?
Ох ты черт!
Почему, ну почему я не отправился сразу к себе в комнату?!
Сжав зубы, я отодвигаю свой стул.
– Что ж, это было весело, а теперь я поднимусь наверх и, пожалуй, убью себя.
– Сядь, – грозно приказывает Ханна.
Моя задница висит над стулом, но резкость в ее голосе слишком сильно напоминает мне орущего на нас тренера Дженсена, и моя привычка уважать тех, кто имеет авторитет, побеждает.
