– Я… – Нервы мои не выдерживают, и в итоге с языка срывается первое, что приходит в голову: – Ты мне не перезвонила.
Она встречается со мной взглядом:
– Нет. Не перезвонила.
– Ну да… я не виню тебя. – Как бы мне хотелось, чтобы в моих штанах были карманы, потому что сейчас я испытываю извечную трудность всех актеров – что, блин, мне сделать со своими руками? Они висят вдоль тела, и я изо всех сил стараюсь не дергаться. – Послушай, я понимаю, что ты, возможно, не хочешь и слова слышать из того, что я должен сказать, но можем мы поговорить? Пожалуйста?
Грейс вздыхает:
– Какой смысл? Той ночью я сказала все, что хотела.
Это была ошибка.
Я согласно киваю:
– Да. Это была огромная ошибка, но ее причина не в том, о чем ты думаешь.
На ее лице появляется раздражение. Она закрывает книгу и поднимается на ноги:
– Я должна идти.
– Пять минут, – умоляю я. – Дай мне всего лишь пять минут.
Несмотря на явное нежелание, она остается на месте. Но и не садится обратно, просто по-прежнему стоит передо мной, – а что значат пять минут для хоккеиста? Этого времени более чем достаточно, чтобы забить пару голов.
– Мне жаль, что все так случилось, – тихо говорю я. – Все не должно было так закончиться, и уж точно я не должен был позволять нам сблизиться настолько, чтобы заняться сексом, когда в моей голове была такая каша. Мне нужно было сначала разобраться с самим собой. Но все те слова, что я говорил – о том, что хочу другую… Я ошибался. И только когда вернулся домой, осознал, что уже нашел ту, с кем хочу быть.
На ее лице ноль эмоций. Ничего-ничегошеньки. Может, она и не слушает меня? Но я заставляю себя продолжать:
– Та девушка, о которой я говорил тебе… она встречается с моим лучшим другом.
В ее глазах мелькает изумление. Она все-таки слушает.
– Я убедил себя, что влюблен в нее, но, как оказалось, я хотел не ее. Я хотел того, что происходит между ней и Гарретом. Отношений.
Грейс со сомнением смотрит на меня:
– Ага, ну да. Прости, но мне что-то в это слабо верится.
– Это правда.
– От стыда я с трудом выдавливаю из себя слова. – Я завидовал им. И ко всему прочему переживал об очень многих вещах – семья, хоккей. Понимаю, звучит так, словно я пытаюсь найти отговорки, но это правда. Тогда я был не в лучшем состоянии, слишком запутался в себе и горевал о том, что меня ждет, вместо того, чтобы ценить то, что имел. Ты мне действительно очень нравилась. Нравишься, – быстро исправляюсь я.
Боже, я чувствую себя каким-то чертовым первоклашкой.
