Девчонки становятся более сговорчивыми, когда видят перед собой мускулистую грудь, ведь так?
Господи, и как это патетично – думать, что вид моей голой груди заставит ее позабыть обо всем, что произошло между нами!
– Логан! Эй, какого черта? Не сбивайся с темпа, приятель.
Мои друзья наконец-то заметили, что меня с ними нет, и бегут обратно. Ханна следует за моим взглядом и тут же охает:
– О. Это Грейс?
На секунду я удивляюсь тому, откуда она знает ее имя, но потом до меня доходит, что Гаррет, должно быть, все ей рассказал.
Да уж.
Дин, остановившийся рядом со мной, прищурившись, смотрит на беседку."
"– Не, это не она. Твоя первокурсница брюнетка. И у нее нет так длинных-предлинных ног и… черт, какие аппетитные ножки. Простите, но, по-моему, я должен познакомиться с ней.
Я хватаю его за руку, пока он не сделал еще один шаг в ее сторону:
– Это Грейс, придурок. Она просто перекрасила волосы. Если бы ты смотрел на ее лицо, а не на ноги, то заметил бы.
Он снова щурится, и тут у него отвисает челюсть:
– Черт.
А ты прав.
Грейс опускает глаза обратно в книгу, но я знаю, она меня заметила – ее плечи стали неподвижнее столбиков у входа на веранду. Наверное, она ждет, когда я уйду, но такого не будет. Я не убегу, не в этот раз.
– Давайте вперед, – хрипло говорю я. – Я догоню. Или встретимся уже дома.
Дин продолжает плотоядно смотреть на Грейс, и Ханне приходится двинуть ему локтем, чтобы он побежал вслед за ней. Они направляются в сторону тропы, я – в противоположную сторону, и чем ближе я подхожу, тем быстрее колотится мое сердце.
Изменился не только цвет ее волос. Она даже накрашена сильнее, чем обычно, но зеленые тени делают ее глаза просто огромными. Черт, это так сексуально. Особенно в сочетании с веснушками, которые не скроет никакое количество косметики.
И внезапно мне в голову приходит мысль, от которой сжимается сердце. На ней платье. И макияж. В четверг после обеда.
Она кого-то ждет?
Когда я подхожу к ней, у меня мокрые ладони.
Я не могу оторвать от нее глаз. Боже. Ее ноги – это действительно что-то феноменальное. Гладкие, загорелые и… дерьмо, я представляю, как они обхватывают мою талию. Как ее пятки впиваются в мою задницу, когда я трахаю ее до потери сознания.
Я прочищаю горло:
– Привет.
– Привет, – отвечает она.
Хоть убей, но я не могу определить, что скрывается в ее голосе. Он не небрежный. Но и не грубый. Он… бесстрастный. Ну да ладно, переживу.
