Совершенно одна…Хочется просто плюнуть на все и войти в операционную, лечь на соседний стол и крепко держать мою малышку за руку во время всей операции.
– Она сильная, помни, – Стас подходит и снова крепко берет меня за руку. – Не сомневайся в нашей дочери.
То ли это какая-то магия, то ли именно то, чего мне не хватало, но его уверенность и хладнокровие передаются и мне. И мы вместе, вот так взявшись за руки, ждем окончания операции.
Спустя несколько часов (а мне кажется, что прошла целая вечность) к нам выходит Максим Валерьевич, устало стягивает маску.
Я со всей силы, до хруста сжимаю ладонь Стаса, ожидая вердикта доктора. Мое сердце колотится, как сумасшедшее, грозя пробить ребра. В голове мутнеет, и я едва не теряю сознание, но заставляю себя держаться.
«Пожалуйста, пожалуйста», – умоляю про себя, одновременно обращаясь ко всем богам, какие только меня слышат. И высшие силы наконец-то внимают моим молитвам.
Доктор произносит то, от чего у меня неудержимым потоком брызжут слезы из глаз:
– Операция прошла успешно.
Глава 39
Стас
Незаметно для Киры облегченно выдыхаю. Пока доктор не вышел к нам и не произнес заветную фразу, я и осознать не мог, как переживал за дочь.
Дочь…
Даже мысленно странно произносить это слово. Потому что никогда не мог подумать, что стану отцом. Нет, я не чайлдфри, но…просто никогда не задумывался о детях.
Хотя, вру. Это было однажды. Семь лет назад. Но…тогда я был жестоко предан (как я думал), и искоренил эту мысль.
Рядом раздается тихий всхлип, и я, не раздумывая, притягиваю Киру в свои объятия.
Она утыкается лицом мне в грудь и беззвучно рыдает, отчаянно, до треска ткани, цепляясь за мою рубашку. Ее плечи так сотрясаются, как будто она этим потоком слез пытается смыть всю ту боль и переживания, которые ей пришлось пережить по вине моего папаши.
– Успокойся, родная, – руки сами тянутся к ее шелковистым волосам, неспешно поглаживая их. Я думал, что забыл, как Кира это любила, но память тела не обманешь.
– Все уже позади. Я же говорил, что наша девочка справится. Спасибо, док, – пожимаю руку доктору, который в силах лишь кивнуть.
Кира отрывается от меня, смотрит на врача, словно только что осознала, что мы не одни.
– Спасибо, Максим Валерьевич, – благодарит, отчаянно шмыгая носом, как девчонка, – если бы не вы…И если бы не ты, – уже тише, глядя прямо мне в глаза.
– Тшшш, это ведь и моя дочь тоже.
Кира кивает, словно соглашается с этим утверждением.
