Шагнул к Веронике – медленно, неохотно, словно его что-то сдерживало. Присел перед Вероникой на корточки:
– Вы сказали – Клим?
Вероника пожала плечами.
Федор протянул руку и стянул с ее головы капюшон. Вероника представила себя со стороны – мокрые слипшиеся волосы, старомодная лента в волосах, тонкая шея (в последнее время она изрядно отощала – уже не сорок четвертый, а сорок второй, пожалуй…). Ничего соблазнительного.
– Ника, – одними губами произнес мужчина.
В первый момент Вероника не поверила услышанному.
Откуда этот человек мог знать ее имя?
– Ника… Это ты?
Разве она говорила ему свое имя?
«О, как паду – и горестно, и низко,Не одолев смертельныя мечты!..»Смертельные мечты. Это о ней, о Веронике Одинцовой, домечтавшейся аж до смерти. Вусмерть умечтавшейся.
Какой-то ком в горле… Она сглотнула, потом потянулась пальцами к лицу мужчины. Коснулась его лба, спутавшихся волос.
– Клим…
– Ника…
Все-таки – Он.
Как такое могло быть? Нет, нет, это сон, это все ей снится… Морок, наваждение, галлюцинация!
Приоткрыв рот, мужчина коснулся ее шеи, потом провел пальцами по щеке.
– Нежнее нежного.
– Что?
– У тебя кожа… как раньше. Такая же… Я сидел сзади и смотрел. Я узнал тебя, Ника…
Он. Клим!..
Они стремительно потянулись друг к другу и – обнялись.
Свершилось.
Все ее сны сбылись. Она наконец добилась того, о чем мечтала все эти годы и что даже в снах обрывалось в последнее мгновение.
Они – обнялись.
Вероника беззвучно заплакала. Она еще никогда в жизни не испытывала столь сильных чувств.
Даже когда стал выздоравливать Андрей Максимович – она и то так не радовалась.
Они обнимались столь крепко, что обоим было больно.
– Клим, это правда ты?
– Я.
– Ты – Клим Иноземцев?!
– Да.
– Но почему ты назвался Федором?
– Потому что я теперь Федор Федорович Петров – по паспорту. Ника… Господи, Ника. Ника. Ника. Ника…
Он повторил ее имя несколько раз.
– Я искала тебя.
– Но как ты нашла меня?
– Догадалась…
– Ни-ка…
Он уткнулся носом в ее шею.
– Я грязная… Два дня не мылась! – с ужасом прошептала Вероника. Это ж надо – двадцать лет искала Клима, а к торжественной встрече так и не успела подготовиться…
– Ты замерзла… Да что это я! – Он рывком поднял Веронику, сдернул с нее мокрый плащ, бросил его в угол. – Переодевайся, срочно. Я тебе ванну горячую налью. Коньяк на столе.
Он вышел, ступая твердо и прямо.
Вероника быстро, кое-как, переоделась – руки дрожали и не слушались ее.
