– Прекрасно… За прошлое! – Тарас отпил из бокала, но к бастурме даже не прикоснулся. Лиля же схватила с блюда темно-красный ломтик, принялась усердно, с изрядным усилием, жевать. – Я тебя, если честно, не узнал, Лиля…
– Правда? – откровенно занервничала Лиля. – Как мне? – Она кокетливо повертела головой.
Бывшая любовница решила вернуться к истокам. Перекрасилась в блондинку, нанесла на лицо пастельные тона. Надела кружевную белую блузку с разлетающимися манжетами…
Когда-то, в далекой юности, Лилечка Рыжова была настоящей блондинкой.
Стопроцентно натуральной! Но, видимо, с возрастом потемнела, да и краски для волос не самым лучшим образом действовали…
Теперь на Лилиной голове красовались неестественно-светлые, с желтоватым отливом локоны. Посредине – черноватый пробор, откровенно говорящий о том, что прежний цвет волос безвозвратно утерян. Голова Лильки напоминала цветок белой хризантемы, давно забытой в вазе – еще белоснежны кончики лепестков, но сердцевина уже начала увядать, неприятно портиться, чернеть.
А всего-то на пару миллиметров волосы отросли…
Раньше Лильке очень шли белые одежды, кружева, манжетики эти… Она была хорошенькой, точно кукла. Чтобы выглядеть ослепительно в шестнадцать лет, ей хватало лишь блеска для губ…
Ныне же Лиля нанесла на лицо тональный крем, пудру, чем-то белым, перламутровым оттенила внутренние уголки глаз, щедро попользовалась розовой помадой…
Тарас, точно завороженный, разглядывал ее лицо – так разглядывают руины старого дома, в котором провел счастливое детство.
Боже мой, куда все ушло…
– Тебе не нравится? Скажи честно! – Лиля хлопнула его по руке.
– Да нет, очень хорошо… Живенько так, – серьезно ответил Тарас. – Только вот тут поправь, пудра забилась в носогубную складку…
– Куда?! Ну и словечко подобрал… – Лиля вытащила из сумочки зеркало. – Какой ужас… А это, между прочим, очень дорогая косметика!
– Лилечка, так о чем ты хотела со мной поговорить?
– Я? Нет, ни о чем… Просто повидать хотела… Как-никак бывшие одноклассники… Первая любовь… – забормотала она.
Потом выдала: – Я слышала, вы с Вероникой разбежались? Это правда?
– Чистая правда.
– Ну она и дура… – выдохнула Лиля. – Бросить такого мужчину… Почему ты не наливаешь?
– Ах да, прости… За что?
– Ты теперь говори! – неожиданно засмеялась Лиля. Она все теперь делала внезапно, резко – говорила, смеялась, двигалась, пила, жевала… Эта «дамскость» была пострашнее, чем морщины.
