Но и не хвалила (ясно дело, мальчика жалко, но чужой же мальчик!).
– Его мать передо мной на коленях стояла, – выдала вдруг Настя. – Очень благодарна… Илюше, сыну ее, сделали операцию, идет на поправку. Врачи еще очень тебя хвалят – таких людей, как ваш муж, говорят, очень мало… Почему ты это сделал, Грушин?
– Знак мне был.
– Какой знак?
– А вот… – Грушин развернул перед ней газету. Про вечер одноклассников рассказал, про мужика, который еще до того совет ему дал…
Ничего Настя не сказала. Ушла. Поняла или нет – неизвестно.
Вернулась еще через неделю:
– Грушин, тебе это помогло? Не играешь?
– Не играю, – честно ответил он. – Прав был тот дядька… Кончилось наваждение. А деньги я заработаю. Своим трудом. И все вам с Машкой отдам…
– Я тебя уважаю, – вдруг выдала Настя. И бросилась ему на шею.
И все было – как в первый раз. Второй медовый месяц. Потом Настя совсем к нему переехала, с Машей.
Уж как Маша радовалась, что они теперь снова с папкой вместе…
* * *"
"– …а я ведь тебя которую неделю ловлю! – принужденно улыбнулась Лиля Рыжова.
– Ты что, не хотел меня видеть? Пришлось вот так, по-наглому… Надеюсь, я тебя не шокировала?
– Да ладно… – Тарас пожал плечами. – Пришла и пришла. Выпить хочешь?
– Вообще-то я не пью…
– В завязке, что ли?
– Тарас, ну ты скажешь! – вспыхнула Лиля. – Я вообще не пью! Ну разве только красное сухое иногда…
– Красное сухое. Все женщины пьют только красное сухое. Ничего, кроме красного сухого… – кивнул Тарас. – Сейчас принесу…
Он вышел из гостиной.
Лиля Рыжова – та еще хабалка! Приперлась прямо домой. До того пыталась дозвониться, но Тарас ловко избегал этих звонков – благо секретарша еще не уволилась, да и на телефонах были автоматические определители номеров.
Тарасу категорически не хотелось встречаться с Лилей. Его первая женщина, его первая любовь двадцатилетней с гаком свежести… Боже, какая скука.
Но Лиля проявила изрядную настойчивость. Нашла-таки! И не сбежишь теперь – собственный дом как-никак. Консьержка, старая дура, пустила Лильку в подъезд…
…Он вернулся с подносом, на котором стояла открытая бутылка вина, бокалы и блюдо с аккуратно нарезанной бастурмой – притащил домой продукцию собственного завода и понял, что жрать это невозможно – слишком много соли и специй.
Изжога обеспечена…
– Прошу… – Он разлил вино в бокалы. – За что пить будем?
– За нас! – немедленно выпалила Лиля.
– В смысле – «за нас»?
– За наше прошлое! – скорректировала свой тост Лиля.
