– Вот это да… Данила-мастер! Этакая красота…
Вероника повернула запястье – в глубине темных, почти черных камней вспыхнуло пурпурное пламя… Черное и красное.
– Точно кровь… – разглядывая браслет, завороженно пробормотал Андрей Максимович. – А тебе, Одинцова, поразительно идет этот камень, гранат… Какое-то такое цветовое сочетание… – Он пошевелил пальцами. – В общем, к лицу. А Иноземцев, он уже в детстве рукастым был. Все, к чему прикасался, – оживало. Ну да ты знаешь…
– Я его так люблю! – вырвалось у Вероники, она даже покраснела невольно.
Андрей Максимович задумался, ущипнул себя за ус. Видимо, хотел о чем-то спросить („А как же Тарас?“), но передумал.
– Вы вместе приходите, вот что, – наконец важно заявил он. – Сто лет Иноземцева не видел!
– Андрей Максимович…
– Да, детка?
– Скоро будет суд… Господи, да не пугайтесь вы! Клим должен вернуть себе имя… Придете? Свидетелем?
– Господи, да в чем вопрос! А почему Клим должен вернуть себе имя?
– Ох, долгая это история… Ей двадцать лет.
Вероника в общих чертах пересказала все то, что произошло когда-то на Переведеновском кладбище, у склепа Черного Канцлера. Что произошло и почему.
Андрей Максимович выслушал эту историю, потом долго молчал. Потом высказался:
– Безобразие! Ноги Николаеву оторвать надо… И Свиркин тоже хорош. Это все мои упущения. Я бы сейчас, если бы классным руководителем был, совсем по-другому воспитательную работу проводил бы. И предмет свой иначе преподавал бы!
Он достал откуда-то тетрадь.
– Вот… Это я тут свои мысли записываю.
Воспоминания и все такое… Какой должна быть нынешняя педагогика. Дети-то изменились! – грозно заорал он, словно кто-то смел ему возражать. – И учитель должен это брать во внимание…
И он без всякого перехода, очень бодро, принялся рассказывать Веронике о том, какие задачи должны стоять перед современным учителем. И как надо заинтересовать учеников – чтобы те хорошо знали химию.
– …Без химии теперь – никуда! Вот послушай, какую я методику стал разрабатывать… – Андрей Максимович разошелся и громко, с воодушевлением, размахивая руками и тетрадью, излагал свою методику.
Вероника с улыбкой его слушала.
„Нет депрессии, появился интерес к жизни. Увлечен. Это тоже результат действия витазиона?..“
В дверь на крик заглянула Саша Мессинова, дочь Андрея Максимовича, в цветастом переднике.
Посмотрела на отца, махнула рукой, добродушно усмехнулась и ушла. Скоро с кухни потянуло пряным ароматом овощного бульона.
