Очередное озарение – что же на самом деле было тогда, двадцать лет назад…
Вероника чувствовала себя опустошенной, растерзанной. Истерзанной. Выпотрошенной. Сильные эмоции (неважно, радость или горе) накладывают свой отпечаток.
…Клим стоял во дворе, возле своей машины. Беспокойно оглядывался по сторонам.
– Ника! – Он подбежал, помог вытащить ее кофр из багажника такси, в котором она приехала. – Я… Все в порядке?
– Да. Зачем ты бросил маму?
– Ну что, мне теперь ее и на минуту нельзя оставить?.
. А ты? Я уже хотел ехать за тобой. Ты видела его?
Он спрашивал о Тарасе. Вероника посмотрела Климу в глаза. Они были мрачные, холодные. Они в этот момент напоминали глаза ее мужа, Тараса… И это очень не понравилось Веронике.
„Им нельзя встречаться – Тарасу и Климу. Они убьют друг друга. Несмотря на то что Клим и мухи не способен обидеть, а Тарас – такой лощеный, респектабельный джентльмен… Они убьют друг друга!“ Впрочем, спустя мгновение Вероника утешила себя следующей мыслью – через некоторое время накал страстей должен стихнуть.
И в первую очередь потому, что Тарас недолго будет один. Молодой, красивый, не бедный. Страдающий… Его моментально окружат всевозможные утешительницы. (Взять ту же Лильку Рыжову!) И он успокоится. Нет, он не забудет ее, Нику, но успокоится…
А до тех пор Климу и Тарасу встречаться нельзя.
Никак нельзя.
– Почему ты так смотришь? – капризно протянула она. – Я устала…
Лед в глазах Клима мгновенно растаял.
– Ника… – Он обнял ее.
– Я видела его, да. И хорошо, что видела. Мы поговорили. Теперь все точки над „i“ расставлены.
– Я тебя люблю, – свирепо сказал Клим, прижимая ее к себе. – Я не позволю, чтобы тебя отняли у меня во второй раз. Ты моя Ника. И все.
Вероника засмеялась. Клим ревновал ее!
Совершенно неожиданно ей вновь стало легко и хорошо. Она взяла Клима за руку и потянула за собой, закружила… Он перехватил ее, поднял на руки, произнес с обожанием:
– Ты как пушинка… Улетишь! Нет, не пущу…
– Ага… Я – птица.
Могу летать, правда!
– И какая же ты птица? Синичка? Райская птица? Лебедь? Павлин-мавлин?..
Они болтали, точно дети. Хохотали.
– Я, Клим, очень редкая птица. Птица феникс…
Оранжевое солнце садилось за дома. Пахло липами.
Рядом был Клим.
Какое счастье…
* * *– Ну как?
Вероника только что померила Андрею Максимовичу давление. Осмотрела его.
– Карту дайте…
– Сейчас. Сашенька, а где карта? А, вот она.
