Куда забавнее то, что мой шеф – гомофоб.
Боже. Милый, убирайся оттуда. Оно того не стоит. Тебе слишком больно.
Не могу. Иначе мое резюме пойдет псу под хвост. Я с этим разберусь.
Написанные, слова казались такими убедительными. Хотелось бы и мне чувствовать подобную уверенность.
Хуже всего, что я лицемерил. Мое правило «не лгать» само превратилось в обман. Я говорил о дружбе с Сайласом, хотя на самом деле меня к нему явно тянуло. Я хотел встречаться в темноте ресторанов и часами болтать о книгах, музыке, о чем угодно.
Например, о его детстве. Или о зависимости, что так походила на мою.
«Невозможно. У него есть невеста. Порадуйся за него».
А моему собственному счастью придется еще немного подождать.
* * *Позже в тот же день, когда смена закончилась, я сменил униформу на джинсы и простую черную футболку с V-образным вырезом. И обшарил гигантский особняк в поисках Сезара Кастро; хотел обсудить с ним ситуацию с Эдвардом. Вместо Сезара я наткнулся на Эдди, который, опустив голову и скрестив руки, расхаживал по гостиной.
– Привет, Эдди, – позвал я, протягивая руку. – Как дела?
Но он уклонился от рукопожатия, и я не стал настаивать.
– Печально, – пробормотал он. – Весьма, весьма печально. – Он резко посмотрел на меня. Лицо Эдди ничего не выражало. Но, встретившись с ним взглядом, я почувствовал, будто между нами сформировалась некая связь. И вновь исчезла через пару мгновений. – Мистер Кауфман, любезный друг. Я тут подумал, вы не видели моего брата?
– После бассейна нет.
Эдди вновь уставился в пол и, продолжая расхаживать по комнате, покачал головой.
– Прискорбно. В последний раз, когда его видел я, он спорил с папой после бассейна. Я не смог выяснить причину их разногласий. Что-то о надлежащем общении с персоналом. Надеюсь, его снова не услали.
– Услали?
Я вспомнил, что на собрании Анонимных наркоманов Сайлас упоминал о какой-то поездке. И снова в голове мелькнула мысль о военных сборах. Эдди бродил по кругу, потихоньку сужая его, сжимая и разжимая руки.
– Эдди…
– Вы играете на пианино?
– Немного. В детстве брал уроки, только навык подрастерял.
– Нисколько не возражаю. Ничуть.
Я склонил голову набок.
– Если я сыграю, тебе станет легче?
– Когда я немного не в себе, Сайлас играет для меня.
– Я совсем не так хорош, как Сайлас, но могу попытаться.
– Прошу вас, – проговорил он. – Я был бы вам очень признателен.
Он продолжал сжимать руки и расхаживать взад-вперед. Я сел к пианино и откинул крышку.
