Как обычно, там находилась Рамона с тремя помощниками. Мне нравилось, что она обходилась со мной по-матерински ласково. И, кажется, единственная из всех служащих не боялась Маршей. Сезар говорил, что она проработала в семье почти тридцать лет, и наняла ее сама миссис Марш.
– Доброе утро, Макс, – с улыбкой проговори- ла она. – Как устроился? Запомнил, где что находится?
– Спасибо, более-менее, – произнес я. – Вчера я заблудился всего десять раз. Надеюсь, сегодня получится вполовину меньше.
Она рассмеялась.
– Ну, если снова потеряешься, меня ты всегда сможешь найти прямо здесь.
Если что-то будет нужно, только скажи.
– Спасибо.
– Какие на сегодня планы?
– Хочу съездить в город, пока не началась смена. Вам что-нибудь привезти?
– Какой же ты милый. Нет, спасибо, ничего не нужно.
В кухню вошел Сайлас Марш. В строгом твидовом костюме, жилете и шелковом галстуке медного цвета. Золотистые волосы все еще не просохли после душа."
"– Рамона, мне нужно… – заметив меня, он замолчал, широко раскрыв глаза. На один короткий миг их льдистая синева растаяла, сменившись чем-то более теплым, затем снова замерзла.
– Э-э-э… привет.
– Мистер Сайлас, вы знакомы с Максом? – спросила Рамона, окинув нас обоих острым взглядом.
– Да, – ответил он, не глядя на меня. – Где, черт возьми, Джером?
– Сегодня День труда[13], – пояснила Рамона. – У него выходной.
– Черт. Ладно. Я сам поведу машину.
– Макс сказал, что тоже собирался в город, – проговорила Рамона. – Может, подвезете его?
Сайлас протянул руку, чтобы взять яблоко из стоявшей на столе стеклянной вазы.
Но, услышав слова Рамоны, замер.
Я почувствовал, как он сверлит мне взглядом затылок.
– Нет, не стоит. Я вызову «Убер».
Сайлас взглянул на Рамону. Казалось, она приглядывала за всем и сразу, но при этом умудрялась ничего не упускать.
– Я тебя отвезу, – бросил Сайлас. – Выезжаю прямо сейчас. Ты готов?
– Конечно, но не нужно…
– Пошли.
Он вышел, и я последовал за ним. Рамона помахала мне вслед рукой и по-матерински понимающе улыбнулась.
Я догнал Сайласа по дороге. На длинных ногах он стремительно шагал по комнатам, направляясь к гаражу. Так, словно дом горел.
«Не хочет, чтобы кто-то видел, как мы уходим вместе».
– Слушай, если тебе трудно или нет желания…
– Я ведь все равно туда еду. Почему мне должно быть трудно?
– Ну, хотя бы потому, что я тебе не очень нравлюсь.
Он замер возле задней двери, ведущей за пределы поместья.
– Это не так. Я не чувствую к тебе неприязни. Я тебя почти не знаю.
