Я вколол ему двадцать пять миллиграммов Орвейла, который снижает активность болезни, но имеет довольно значительный побочный эффект…
Я замахал на него руками.
– Стой! Мне не нужен медицинский отчет.
– Я всего лишь служащий. – Макс скрестил руки на груди. – Все строго профессионально. Разве ты не этого хочешь?
– Я хочу… – Я замолчал; незаконченная фраза повисла в воздухе. Все, чего я хотел, было заперто в хранилище.
– Друзья, Сайлас, – проговорил Макс в наступившей тишине. – Мы могли бы стать друзьями. Мы делились друг с другом слишком личным.
Было бы странно даже не попытаться подружиться.
Я нерешительно взглянул на него. Макс вновь спокойно улыбался, прощая мою холодность.
От улыбки его темные глаза потеплели. Слишком хорошо было бы остаться в их отражении.
И слишком опасно.
«Искушение – это игра самого дьявола, – говорил тренер Браун. – И единственный способ победить его – вовсе не играть».
– У меня достаточно друзей."
"Не оглядываясь, я быстро вышел из комнаты. И с каждым шагом вверх по лестнице, отдаляющим меня от Макса, чувствовал, как тяжелеет тело, словно наливаясь свинцом.
Добравшись до комнат отца, я прислонился лбом к двери. Сказанные Максом слова проплывали перед мысленным взором, будто кто-то начертал их прямо в воздухе.
«Я много лет обманывал сам себя, не признавал, каков же я на самом деле».
Я крепко зажмурился. Это не обо мне. Все, что я выстрадал на Аляске, не могло пройти впустую.
Боже, я чуть не умер…
Я вытащил телефон, чтобы ответить на полученное раньше сообщение: Приедешь сегодня домой?
Ждал отправки автоматически сформированный ответ «да».
Пока нет. Через пару дней, – напечатал я.
Ответ пришел почти сразу.
Почему?
Не ответив, я убрал телефон. Просто ответа у меня не было.
ГЛАВА 7
МаксСайлас вновь отвернулся от меня. Второй раз за два дня.
«Это называется намек. Пора бы понять».
Я шел обедать, когда услышал звуки пианино. Музыка казалась навязчивой, но мелодичной. Она звучала в одной из десятка гостиных, имевшихся в поместье Марша.
Сперва я решил, что слышу аудиозапись пианиста-профессионала. И с трудом поверил глазам, когда, выглянув из-за угла, увидел сидящего за пианино Сайласа. И дважды моргнул: парень выглядел совсем иначе. Музыка смягчила черты бесстрастно-совершенного лица, а изящные руки с длинными пальцами струились по клавишам, как вода.
Наверное, стоило тихо уйти. Но меня всегда восхищали людские способности виртуозно играть на музыкальных инструментах.
