– Отец выгнал меня из дома за то, что я гей. Семь лет спустя твой отец вышвырнул меня отсюда по той же причине. Он не сказал этого прямо. Уж не знаю, почему, но факт остается фактом. Гребаный жизненный круговорот.
«Я вернулся к тому, с чего начал…»
При этой мысли меня затошнило.
– Макс…
Я поднял на него взгляд.
– Он мучил тебя, Сай. Так какого черта ты остался?"
"Он моргнул и коротко, недоуменно качнул головой.
– Потому что он мой отец. Хочешь сказать, ты этого не понимаешь? А что насчет твоих мучений, Макс? Собственный отец тебя выгнал.
Ты скитался по заброшенным домам, употреблял наркотики… Чтобы выжить, тебе пришлось торговать собой на улице. Все верно? И все же ты пытаешься наладить отношения. Снова и снова. Потому что речь идет о семье.
– Да, пытаюсь. В последний раз. Я иду на ужин, куда ты прийти не сможешь. Потому что тебе нельзя появляться со мной…
– Какой ужин? Где?
– В «Харвест-Инн». В День благодарения, – пробормотал я, вновь начав собирать вещи. – По-видимому, я еще не достоин прийти домой.
Так что через месяц в гребаном ресторане… – Я покачал головой. – Просто нужно еще чуть-чуть подождать. Его. Тебя. Я жду уже семь лет.
Сайлас стиснул челюсти.
– Прости, – проговорил он тихо, почти шепотом. – Мне жаль, что с тобой так получилось. Правда, чертовски жаль.
Я тоже жалел, что приходится так поступать. Я говорил Сайласу, что буду рядом с ним. Но после слов Эдварда… Внезапное увольнение, унижение и вызванная им боль, неприятие… Все это обволакивало меня, душило, напоминая, для чего я так упорно старался защитить себя.
Воспоминания о том, как меня выгнали из дома и почему так случилось, перемешивались, растворялись в настоящем, становясь неразличимыми.
– Это неважно, – проговорил я, и в голосе послышалась нарастающая боль. – Я так далеко зашел, столько работал, и ради чего? Чтобы все вновь повторилось. Я так не могу. Я думал, что получится, но нет.
– Ты о чем?
– О нас. Обо всем этом. О настоящем моменте. Я больше так не смогу.
– Не надо, – произнес Сайлас. Он подошел ко мне, потянулся ближе.
– Черт, Макс, прошу, не говори так.
Глаза Сайласа блестели, губы плотно сжались в мрачную линию, словно он пытался сдержать поток слов. Ухватившись за короткий рукав униформы, он дернул меня к себе. Обнял второй рукой, притягивая ближе. И я оказался в его объятиях. Он обвил меня руками, вцепившись в форменную рубашку на спине. И уткнулся лицом мне в шею.
– Прости, – проговорил он. – Мне так жаль. Пожалуйста. Позволь мне все исправить.
