Ведь было у него хорошее правило – никогда не принимать важное решение сгоряча. Нет, обида затмила разум – и вот результат. Ну как же, какой-то сопляк и выскочка переиграл его… ЕГО! Вот и захотелось отыграться хоть как-то. Уже потом сообразил, что сам бы он подобное против своей родни не простил никогда. И князь не простит. В момент, когда нужно максимально спрятаться и рубить все старые связи, он умудрился привлечь внимание такого врага. Тут король прав – князя этого, откуда бы он ни свалился, недооценивают все, пока не становится поздно.
Барон Розентерн в Тортоне, герцог Дорн Ансельм, командующий десантом в том же Тортоне, старый герцог Торендский, потом его сын, герцог Нарский, проклятье, в этой компании оказался даже король Эрих Родезский. А теперь еще и он… И что делать?"
"Может, будь у герцога больше времени, он как-то сумел бы убедить короля поручить следствие ему. Но во‐первых, герцог Алазорский хоть и находился с арьергардом, но все-таки недалеко, а этот лис такое дело ни за что не выпустит из своих рук.
А во‐вторых, король вдруг начал проявлять в своих решениях твердость, которой за ним раньше отродясь не водилось. Так что с наскока проблему решить не получилось, а в столице оказалось совершенно не до этого. Сначала доклады всех верных королю командиров, потом метания по столице с наведением порядка, хотя, откровенно говоря, король этими метаниями больше мешал, чем помогал. Но чем бы Артон ни занимался, он ни разу не созвал какое-нибудь совещание, на котором появилась бы возможность хоть немного повлиять на него.
Нет, король слушал очень немногих людей, и герцог Вертонский в этот избранный круг не входил. А вскоре же пришло известие, что отряд герцога Торендского пересек границу королевских владений и его армия двинулась к столице. Правда, непривычно медленно, но тем не менее. Хоть это радовало – встречаться с этим герцогом Вертонский предпочитал основательно подготовившись…
…На всякий случай отправив еще несколько гонцов к Танзани и только убедившись, что родезцы действительно начали сворачиваться, князь отдал приказ отступать.
Вовремя прибыл гонец от Танзани, сообщивший, что граф одобряет идею десанта, и если король поддержит его подкреплением, то можно было бы даже организовать вторжение.
Насчет вторжения князь сомневался. Уверен был, что Эрих в самое ближайшее время, как только закончится распутица, что в условиях гористой Эндории происходит очень быстро, займется восстановлением связи с родиной.
