Хорошо еще, что от коридора кухню отделяет довольно большой порог и вода пока не вырвалась в другие помещения.
– Ира, Кирюша, Лиза! – завопила я, как ненормальная, кидаясь в туалет за ведром и половой тряпкой. – Сюда, скорей!
– Я помогу, – суетился профессор, – я умею!
– Лучше сразу бы сказали, что случилось, а не мямлили на пороге!
– Прикол! – заорал Кирюшка. – Наводнение!
– Хватай черпак и набирай ведро, – велела я.
– Но у меня на ноге антрекот, – возразил ленивый мальчишка.
– Лангет! – рявкнула я. – Лангет, а не антрекот, надевай резиновые сапоги – и вперед.
– Где они?
– В шкафу.
Кирюша кинулся в прихожую, запнулся о нервно скулящую Рейчел и с ужасающим звуком рухнул на пол. Мы с профессором побросали черпаки и кинулись к нему.
– Я, кажется, сломал левую ногу, – верещал мальчик, – ау, ау…
Поднялся невыносимый гвалт. Кошки, отрезанные водой на кухне, сидели на обеденном столе и выли нечеловеческими, вернее, некошачьими голосами. Рамик метался от двери к Кирюшке и назад, Муля и Ада вертелись под ногами, словно трехлитровые банки, покрытые шерстью.
Жаба Гертруда, всегда апатично проводящая дни в аквариуме, при виде огромного количества воды совсем сдурела и начала квакать. Я никогда не думала, что скромная лягушка, размером чуть больше детского кулака, способна на подобные звуки! В какой-то момент Гертруда подпрыгнула, снесла у своего «дома» крышку и, плюхнувшись в воду, принялась, быстро-быстро перебирая лапами, плавать между ножками стола. Иногда жаба оглушительно чихала, очевидно, ей не нравился вкус «Фери», открытая бутылочка которого опрокинулась на пол.
Увидав заплыв Гертруды, кошки на секунду заткнулись, но через пару секунд стали издавать уже не звуки, а хрипы.
– Сумасшедший дом! – взвизгнула Ира. – Да закройте вы кран наконец. Ты, Лампа, тоже хороша! Ну какого черта хвататься за черпак, если краны не закрыты.
Конечно, она была права. Я пробралась в кухню, завернула оба крана, выудила из воды ошалевшую от счастья жабу и выкинула беснующихся кисок в коридор.
На пороге возникла Ирина с горой грязного постельного белья. В связи со всеми происшедшими событиями мне было недосуг стирать, и бачок переполнился окончательно. Увидав ее толстенькую фигурку, почти скрытую пододеяльниками и простынями, я не выдержала:
– Меня ругаешь, а у самой крыша поехала! Ты что, замочить бельишко хочешь, чтобы вода зря не пропала?
Не говоря ни слова, Ира начала бросать на пол белье. Жидкость моментально впитывалась.
