Я захлопнула дверь и страшно злая побежала в спальню. Нет, все-таки мент – всегда мент. Только подумайте, весь вечер молчал, изображал, что ничего не случилось, а под конец выпустил ядовитое жало. Ну а я, хороша дура, думала, он забыл про бумаги. Нет, Володя никогда ничего не упускает. Ну какого черта я дала ему честное да еще благородное слово? Хотя, если подумать, ничего страшного не случилось, в конце концов, я хозяйка своему слову – хочу даю, хочу забираю назад.
– Ира, поди сюда.
Она вошла в спальню. Я хотела задать ей вопрос о ключах от Аниной квартиры, но язык прилип к гортани.
На Ириной голове творилось нечто невероятное. Одна сторона была лягушачье-изумрудная, другая кроваво – красная, а посередине шла широкая белая полоса.
– Что это?!!
– Нравится? – спросила подбежавшая Лиза.
Я глянула на нее и почувствовала, что лишаюсь чувств. Волосы Лизаветы представляли собой мелко-мелко вьющиеся кудряшки ядовито-розового цвета. Но это было еще не все. Из губы торчало колечко, а на нежной детской шее, чуть повыше трогательной ямочки у ключиц, красовалась татуировка – «восточный» орнамент из квадратиков и треугольников.
– Разве на этом месте можно делать тату? – в ужасе спросила я. – Иголками по шее! Кошмар.
Девочки радостно засмеялись, потом Лиза сообщила:
– Это переводная картинка.
– Не понимаю…
– Темная ты, Лампа, – припечатала меня Ирина, – о такой феньке – и не слышать. Сейчас покажем.
Она с грохотом побежала в ванную.
– А кольцо в губе! – продолжала возмущаться я. – Небось больно было втыкать!
Лизавета вновь засмеялась:
– Ох, Лампуша, это клипса.
Легким движением она отстегнула серебряное колечко и продемонстрировала абсолютно целые губы.
– Здорово, – восхитилась я, – раньше такие в уши крепили.
– Теперь и для носа, и для языка, и для пупка есть, – верещала Лиза.
– Для языка с пупком зачем? Никто же не увидит!
Лиза с жалостью глянула на меня.
– Ты и правда темная, Лампуша, кто надо – увидит, и это вовсе даже не больно, попробуй.
Я взяла протянутое колечко и защелкнула на нижней губе – действительно, никаких неприятных ощущений.
– Гляди! – закричала вернувшаяся Ира. – Вот бумажка, на ней картинка. К примеру, тебе какая больше нравится?
– Никакая.
– Ну, Лампа, пожалуйста!
– Ладно, эта. – Я ткнула пальцем в устрашающего вида изображение.
Обнаженный мужчина, вернее, черт, потому что у него на голове красовались рога, а из филейной части торчал весьма длинный, тонкий хвост, с тощей кисточкой на конце.
