Он всегда был готов дать консультацию о губной помаде и краске для волос. А купив в туалете возле магазина «Ванда» супердефицитный перламутровый лак для ногтей, никогда не жадничал и давал нам покрасить ногти. Кроме того, он великолепно играл на скрипке и всегда разрешал попользоваться своими конспектами по теории музыки. В Уголовном же кодексе СССР существовала статья о гомосексуалистах…
Быстренько сложив в уме всю информацию, я потупила глаза и прошептала:
– Уже насплетничали…
– Что? – оживился Иван Иванович.
– Что должны были насплетничать?
– Право, неудобно, – кривлялась я, – уж и не знаю, как сказать, да еще мужчине…
– Ну-ну, не тушуйтесь, – ободрил меня Иван Иванович, – мне можно, как отцу, выкладывайте.
– Я живу с Костей в гражданском браке, – не моргнув глазом, соврала я, – расписаться мы не можем, он из провинции, а мои родители хотят зятя-москвича…
Иван Иванович дернулся.
– Вы уверены?
– В чем? – хлопала я глазами. – В Костиной любви? Думаю, да, он без меня жить не может, даже на лекциях за руку держит…
Иван Иванович крякнул и велел:
– Идите, Романова, свободны.
Дней через десять Костя отловил меня в буфете и сунул белую картонную коробочку.
– Что это? – изумилась я.
– Духи «Быть может», – улыбнулся он, – жуткий дефицит, у тебя у одной будут, я за ними полдня в ГУМе простоял.
– Спасибо, – пробормотала я, ощущая крайнюю неловкость.
– Это я должен тебя благодарить, – хихикнул Костя, – только, знаешь, как смешно вышло. Ленка Полозкова и Наташка Шейнина тоже сказали этому, из «Детского мира», что со мной спят, и теперь, боюсь, мне за аморалку вломят.
Мы расхохотались и остались на всю жизнь добрыми друзьями, а Лев Соломонов, стоило мне только возникнуть на пороге аудитории, где он принимал экзамены, моментально хватал мою зачетку и вписывал туда жирное «отлично». Так что неизвестная Зудина совершенно меня не волновала, намного интересней будет поболтать с этим ветераном, господином Грибоедовым.
Олег Яковлевич горел на работе.
Когда я под бдительным оком Ады Марковны вошла в комнатку с табличкой «Кладовая», он горестно рассматривал у окна пододеяльник.
– Ну что за люди! – в сердцах воскликнул мужик и продемонстрировал довольно большую, круглую дырку. – Белье совсем новое! И, пожалуйста, прожгли! Паразиты!
Ада Марковна представила меня, и Олег Яковлевич помягчел.
– Иди, Адочка, – велел он даме, – ступай на пост, а то, не ровен час, понадобишься кому.
