И потом, носитель вируса – это еще не больной!
Валерия продолжала плакать. Сквозь слезы она пробормотала:
– Уйдите, пожалуйста, умоляю, уйдите.
Я послушно встала и пошла к выходу, но на пороге обернулась. Лера перестала рыдать и пыталась закурить. Ее маленькая, худенькая фигурка сгорбилась, издали она походила на тщедушную, взъерошенную птичку, отчаянного воробья, пытающегося бороться с морозом. Ощутив еще один острый укол жалости, я вышла на улицу. С неба валил снег, превращавшийся на тротуаре в жидкую грязь, было одновременно холодно и сыро, серые тучи висели над Ленинградским проспектом, словно грязное одеяло.
Я медленно пошла к метро, старательно обходя лужи. У каждого человека есть тайны, большие и маленькие, есть страхи, фобии, нехорошие привычки и пристрастия. И вообще, святых не бывает. Во всяком случае, я их никогда не встречала! Сегодня случайно узнала чужой секрет, влезла, так сказать, под одеяло к Корчагиным, нащупала их слабое место… И что? А ничего. К убийству Жанны они не имеют никакого отношения.
Не выгодна была смерть Малышевой ни Андрею, ни Лере. Значит, будем считать их отработанным материалом и займемся двумя оставшимися персонами – Зюкой и господином Дубовским, любителем травить бабочек цианистым калием.
Глава 15
Идти к Лене Дубовскому, бывшему милиционеру, а теперь удачливому владельцу картинной галереи, следовало предварительно подготовившись. История про частного детектива или сотрудника правоохранительных органов тут никак не прошла бы.
Да он в мгновение ока выведет меня на чистую воду!
Промучившись около часа над тем, кем лучше прикинуться, я решила представиться учительницей биологии, этакой энтузиасткой, любительницей бабочек. Правда, я ничегошеньки не знаю об этих милых насекомых, кроме того, что они получаются из гусениц и наносят непоправимый вред сельскому хозяйству. Но, с другой стороны, дураки встречаются повсюду, есть они и среди школьных учителей. Единственное, что меня тревожило, – это мой внешний вид.
Конечно, на прислугу не очень-то обращают внимание, и Леня, будучи в гостях, не рассматривал меня в упор. Но тогда Борис Львович прилюдно обвинил Аню в убийстве и с гневом заявил, тыча в «домработницу» пальцем: «Вот она подсматривала и подслушивала».
Дубовский посмотрел в мою сторону. Взгляд его был цепкий и настороженный. Бывший опер словно ощупал меня глазами, вроде как подержал и отпустил. Внимательный и по-профессиональному быстрый осмотр.
