Про мать и про отца. Про мою предыдущую жизнь. Их вообще интересовало все.
Отвечая им попеременно и сразу всем, пришла за ними к хозяйственным постройкам. Это такой большой сарай за храмом, в некотором отдалении. Там, на огороженой территории, я даже удивилась, как много земли у храмовников, гуляли в свое удовольствие несколько коров, с десяток коз и без счету куриц. Значит сами себя обеспечивают.
Отец Тосна с готовностью воспринял мою просьбу научить меня верховой езде. Тут же выбрал покладистую, с его слов, лошадку, запряг ее и показал как ставить ногу в стремя, как перекидывать вторую, как держаться в седле.
– Ты ногами обхватило лошадку то, так и сиди.
У меня к этому времени уже сложилось впечатление об этих животных как крайне разумных и добрых к людям. Поэтому страха не было. Да и стремление научиться верховой езде у меня не наиграно. Мне нужно это умение уже сейчас.
Поэтому все слова схватывала на лету, и в точности выполняла инструкции. Вскоре мне надоело просто сидеть верхом, и брат Альбо вызвался вести лошадь, в то время как брат Тосна наблюдал со стороны и корректировал мои действия.
– Ноги поплотнее прижми. Спину выпрями. Почувствуй лошадь, вы с ней сейчас вместе.
После того, как я научилась правильно сидеть, мне позволили самостоятельно ездить по загону. Ничего сложного. Спину с непривычки чуть тянуло, да ноги устали от постоянного напряжения. А в остальном все было великолепно.
Лошадь попалась тихая и понимающая. Не фыркала, и уж тем более не пыталась меня скинуть с себя.
А когда мы прощались, я пообещала завтра принести ей лакомство.
Вечером, на молитве я попросила Пресвятую Деву о заступничестве. Своими словами. Посетовала на несправедливость судьи и честно призналась, что не вижу другого решения, кроме силового. Вызвать его на поединок. Победить и таким образом доказать правоту.
Затем собственно озвучила главную просьбу – чтобы она послала мне другое решение, если оно есть и если оно более благоприятное для меня.
Все! Наказ отца Киприано выполнила.
Сейчас остается только ждать.
Первая мысль, с которой я проснулась утром – мне не следует следить за судьей. Одна осечка, заметят меня или еще что, накинутся впятером – отбиться я не смогу. Шею свернут и закопают на лугу. Нельзя так рисковать."
"И пока меня не посетило другое решение, я проводила время в тренировках и в обучении верховой езде. Сейчас можно не скрываться перед братьями, поэтому я в открытую тренировалась все свободное время.
