Сколько этажей? Возможно, четыре, но точно определить сложно. Потому как окна расположены без должного порядка и имеют разную величину. Начиная от узких, как бойницы, до ровных круглых под самой крышей.
И тут зазвонили в колокола. Это время за середину дня перевалило? Мало того что я ела только ранним утром, так еще и надо искать себе место на ночлег. Если здесь такой же распорядок служб, что и у нас, то скоро начнет темнеть. А я одна в незнакомом городе. И судя по всему, придется мне здесь пожить какое-то время, пока не найду, с кем ехать в свои земли.
В храм заходить не хотелось, но я все же сделала это. Огромные – три меня ростом – двойные двери, но одна из них поддалась достаточно легко. Внутри полумрак, прохлада и красота, сбивающая с ног.
На гладко отшлифованных каменных стенах изображения немыслимых размеров, и везде главным персонажем выступает женщина, голова которой покрыта платом. То она протягивает хлеб ребенку, то прикасается руками к старику, изъеденному безобразными ранами.
От ее рук исходит золотистое свечение, и едва оно касается язв, те затягиваются.
Между фресками по стене пущен орнамент из цветов, переплетенных с гроздьями винограда. Я заметила вдоль стен ряд ящиков, в которые заходившие люди кидают монеты. Ну раз так следует поступать, кинула и я. Попросив при этом Пресвятую Деву о помощи в переговорах с храмовниками и заступничестве.
И тут ко мне подошел храмовник, узнала его по коричневой хламиде.
– Вижу, ты не из этих мест, дочь моя.
Как он это узнал?
– Да, – склонила я голову в ответ.
– Со скорбью или требой пришла ты в храм?
– Я даже не знаю. Мне нужно добраться до севера Павдии. Обозы туда не ходят. С рынка никто не едет. Подсказали, что святые отцы оттуда прибыли. Вот и разыскиваю их. Может, возьмут с собой?
– Так-то тебе брат Киприано нужен. Пойдем, он здесь. Провожу тебя.
Ой, не к добру такая ласка в голосе, наверняка усыпить мою бдительность хотят, а потом огорошить непомерной ценой. Но я не собираюсь соглашаться с первого раза.
Возьму время на обдумывание и пойду искать другие варианты.
Держа все это в уме, я с опущенной головой шла вслед за храмовником. Он пересек роскошный зал, утопающий в картинах, живых цветах и золоте. Подвел меня к боковой дверце и велел ждать.
Рядом стояла лавочка. Хорошо-то как, а то за день ноги гудят. Я присела, мешок на колени, сверху подбородок. Хорошо. Век бы так просидела. Правда, пить очень хотелось, и поесть не мешало бы.
