Тетка залилась слезами, упала на колени, обняла мои ноги и причитала про спасительницу и благодетельницу, что до конца жизни за меня молиться станет.
– Прекрати, поднимись, мы же родня с тобой, пусть не по крови…
Не могла оторвать ее от себя, поэтому опустилась рядом и тряхнула за плечи. Не успокоится – придется отвесить пощечину. Но тетка, проревевшись, утерла лицо рукавом.
– А ты-то как без меня? Ты же мира не знаешь, людей опять же, – спохватилась она.
– Так и ты мира кроме своей деревни не знаешь. Хватит реветь.
Подумай, что мне в дороге потребуется, где купить и как разменять монеты. Мелких-то у меня нет. А золотом трясти – лихих людей привечать.
– Тут ты права. Айда вначале к старосте, что он присоветует. Вряд ли здесь у кого столько монет найдется, чтобы выменять тебе. Дело это не быстрое, успеть бы до твоего отъезда.
И она оказалась права. Ни у старосты, ни даже у мельника таких деньжищ не оказалось. Но тетка Ванда сдаваться не собиралась. Уж не знаю, как ей это удалось, но она отправила старосту к барону, тому самому, что дал нам вольную.
С целью обмена денег. И накануне отъезда проблему все же решили.
Затем кинулись по соседям, рынок уже закрыт, собирать мне с собой еду, рубахи. Все эти два дня для меня превратились в сплошной поток рассказов об устройстве мира. Из которого я вынесла только одно – кто знатен и богат, на стороне того и правда.
Споры решались в суде посредством… поединков. Кто сильнее – значит, тот и прав. Радовало, что инквизиции здесь не было. Вопросы храмовники решали постом и длительной молитвой.
Пресвятая Дева открывала имя невиновного. Но при этом считалось хорошим тоном сделать богатый подарок в церковь. Для надежности."
"И про обозы, и про придорожные таверны – про все мне тетка Ванда успела рассказать. Голова пухла от обилия информации. Но, с другой стороны, я все больше соответствовала местным меркам. Отличалась, конечно, от других. Но и здесь не унывала. Приеду я в другие земли, там пусть немного, но не похожи порядки и устройство жизни на наши.
Тем и буду отговариваться, что в местности, откуда я родом, было принято по-другому. Отсюда все мои странности.
А накануне отъезда мы собрались за праздничным ужином. Я накупила вкусняшек, поблагодарила всех за участие, особенно тетку Ванду. Раздала золотые ее дочерям и ей два. Как и обещала.
Она вспоминала матушку этого тела, всплакнула и все повторяла, что будет за меня молиться каждый день.
С Мирко я больше не говорила, он продолжал смотреть на меня волком.
