Служанка, которую приставил он ко мне, поила меня какими-то травками с горько-сладким вкусом. Боли я почти не чувствовала.
Один раз пришел тот самый лекарь-старичок. Ощупал мои раны, довольно покряхтел и удалился.
Я же находилась на границе яви и сна.
И все это время в голове словно докучливая муха сверлила какая-то мысль. Но я никак не могла ее ухватить. Только понимала, что мне следует о чем-то крайне важном спросить Вите.
В очередной день, едва проснувшись, еще до прихода служанки, я вспомнила! Вите разорвал помолвку.
Столица взбудоражена новостями. Белокурый красавчик говорил сумбурно, да и я была не в том состоянии, чтобы расспрашивать подробности.
Села на кровати. Дождалась, когда противные мушки в глазах разлетятся. На мне из одежды была лишь нижняя рубаха. Покрутила головой – нигде нет и намека на платье. Вот незадача. С другой стороны, я не из господ, ко мне и требования иные. Поэтому завернулась в цветастое покрывало, что лежало в ногах кровати, и босиком потопала к людям.
Очутившись в коридоре второго этажа, я прислушалась.
Снизу, со стороны лестницы, доносились глухие стуки и запах еды. Вот на него я и направилась. Потому как внезапно поняла, что сильно проголодалась.
Спустилась и пошла на шум, как оказалось, в кухню.
Бам! При моем появлении дородная женщина выронила из рук черпак.
– Госпожа! Да как же так? Почему вы здесь? – торопливо расшаркивалась она, усаживая меня на лавку возле стола. – Сейчас разбужу Клару. Вы уж простите, весь дом еще спит, только я вот встала, – тревожилась она все сильнее с каждым словом.
– Не надо никого будить. Я здесь посижу, можно? Все бока отлежала.
– А хозяин ругать меня не будет? – женщина пребывала в замешательстве.
По правилам, она обязана обеспечить мне комфорт, согласно моему положению. Но я сама попросила, да и любопытство, с которым она оглядела меня, выдавало ее с головой.
– Я возьму все на себя, – заверила ее. И окинула взглядом горшки на очаге, источающие сногсшибательный аромат.
– Есть хотите? – поняла она меня без слов.
– Да.
– Это хорошо. Значит, хворь отступила, – засуетилась она, повернувшись к очагу.
Подхватила тарелку невиданной красоты, не просто глиняную, а серебристую, блестящую, с объемным рисунком.
Поставила ее передо мной, доверху наполненную тушеными овощами, кусками мяса, щедро политыми томатным соусом. Рядом положила ложку, подозритель блестящую. Это не алюминий. Ну да неважно.
Пока я, обжигаясь, ела, она украдкой на меня поглядывала, как на неведомую зверушку.
