И как я не додумался об этом раньше? Официально вступать в брак нельзя. Иначе навлеку неприятности на голову Линары. А вот опекунство на Марка на нее оформить надо.
И почему я подумал об этом только сейчас? Старый двор или папины запонки всколыхнули в душе горькие воспоминания. Отец. Вероника. Надоело терять близких!
Резко отворачиваюсь от окна и спешу на поиски закопавшегося Евгеши. Где тебя носит, хрен моржовый?
— Я уже готов, Сережа, — кивает он, надевая серый пуловер с кожаными налокотниками. Зачесывает назад жидкие волосенки.
— Ты звонил Леночке? Она не против?
— Да все нормально, — морщусь я, засовывая запонки в карман штанов. — Поехали, Евгений Иваныч, дел за гланды.
Уже дома, оставив наедине сладкую парочку, я спешу к Линаре. Она кормит Марка и одновременно с кем-то переписывается в телефоне.
— Что-то важное? — сумрачно киваю на свой старый айфон и неожиданно понимаю, что хоть в материале, собранном на Жанку, и есть упоминание о ее сестре, но я почти ничего о ней не знаю.
«А ты сам готов все рассказать? Поделиться сокровенным? — ехидно спрашиваю самого себя и тут же отвечаю.
— Еще рано. Да и наступит ли то время, неизвестно. Что же делать, если не хочется раскрывать свои тайны? Выведать секретики Линары и забыть поделиться своими? Она обидится. Лучше оставить все как есть. Да и какие тайны могут быть у моей девочки? Нужно почитать в досье, что там написано. Хотя сведения о Линаре собирались, когда Трофим проверял Жанну, и о личной жизни ее сестры там информации нет.
Родилась, крестилась, окончила медучилище. К уголовной ответственности не привлекалась. Да и какое мне дело до двух неудачников, бывших Линары? Она моя, и точка! И клубись конем ее незамысловатое прошлое!
— Да, — морщится моя любимая. — Я писала Люсе и Елизавете Максимовне, нашему доктору. У Марка снова болел животик.
— Нужно кого-нибудь из них привезти к нам?
— Нет, — мотает головой Линара. — Нам понадобились специальная соска и лекарства. Все уже купили.
— Хорошо, — улыбаюсь довольно.
И склонившись над Линарой и Марком, обнимаю их крепко.
— Сына нужно крестить, а нам — обвенчаться, — бурчу негромко, забирая у Линары ребенка. Укладываю себе на грудь и ношу столбиком, поглаживая по спинке. Делаю все в точности, как учила моя милая. Перевожу взгляд на нее. Всматриваюсь в растерянное личико и широко распахнутые глаза и продолжаю, как ни в чем не бывало.
— Марка окрестим, сами повенчаемся. Только в ЗАГС я идти не хочу. Я ходил туда, малыш.
