— А тебе самому в падлу первый шаг сделать? Предпочитаешь строить из себя обиженку?
— Да я хотел. Лена трубку не берет. А к тебе же не подберешься, Сережа. Приезжал я к вам в поселок. Дальше шлагбаума проехать не удалось. Телефона твоего у меня нет. Все больше через Лену общались.
— Собирайся, — командую непререкаемым тоном. — Я пока кое-какие бумажки посмотрю, и поедем.
Захожу в папин кабинет и устало плюхаюсь в кресло. От нечего делать лениво отодвигаю ящики письменного стола. Хмуро смотрю на их содержимое.
Какие-то карандаши, заточенные рукой отца. Записки, сохранившие чуть размытые убористые буквы. Ничего не тронуто. Хотя… двадцать лет прошло. Двадцать, твою мать!
У меня нет сомнений. Мама до сих пор любит отца. Не отпускает его. И горе, потаенное и горькое, до сих пор живет в ее душе. Никуда не делось. Не рассосалось со временем. Да и не исчезнет никогда.
Слышу быстрые шаги в коридоре. Резко хлопает дверь ванной. Льется вода. Престарелый пингвин решил навести красоту и явиться пред светлые очи Леночки сказочным принцем.
Ну-ну. Подожду. Мне же торопиться некуда. Дел никаких. Одна цель в жизни — помирить двух пожилых попугайчиков. Пусть дальше щебечут на жердочке и кормят друг друга в клювики.
И как только слышится шум воды в душе, звоню матери.
— Тебе Евгеша надоел? Или ты его приревновала к Юльке? Что первично, маман?
— Мне хорошо с ним было. А он все испортил! — всхлипывает мать. — Все факты говорят, что спелся с Юлькой! Вот как он мог предать нашу любовь?
— Сейчас привезу тебе этого перца, и сами разбирайтесь, — бурчу недовольно.
— Ты бы, прежде чем хлопать дверью, выслушала б человека. Он тут от тоски чуть не помер.
— Что с ним? — торопливо спрашивает мать. А в голосе явно слышится тревога.
— Жив, здоров и невредим, — рыкаю нетерпеливо. — Доставлю тебе твоего женишка.
— Сережа, — всхлипывает мать. — Женечка точно не был у Юли? Ты проверил?
«Вот мне больше делать нечего, как следить за твоим гребаным сожителем», — мысленно огрызаюсь я, а вслух замечаю миролюбиво.
— Давай ты его выслушаешь, мам. Если останутся сомнения, я подключу Трофима. Но иногда нужно просто поверить друг другу, понимаешь? Ломать — не строить… Много ума не надо. Если человек тебе подходит, нужно его уважать, что ли…
— Хорошо, — вздыхает маман. — Привози этого блудного попугая!
«Ага, сейчас, — фыркаю, скривившись. — Сулейман привезет, или кто из пацанов.
