А если сами не справимся, позовем твоего папу на помощь», — вздыхаю я и, налюбовавшись сыном сестры, отправляюсь в собственную постель.
«Все хорошо. Хорошо. Шмелев не найдет меня. Не найдет», — проваливаясь в сон, бормочу я собственную мантру.
7
Шмелев
Естественно, ни в какой Никитск я не ехал! Еще чего не хватало! Сидел дома и от нечего делать строчил слезливые сообщения жене. Котенок… Твою мать!
Даже не думал, что откликнется. Ошибся!
Аж настроение улучшилось от этой глупой переписки. Моя боевая мышка забилась в дальнюю норку и оттуда машет кулаками мудрому коту.
Ну, подожди, девонька, еще не вечер.
И у меня есть план. Тебе понравится! Время, правда, потребуется. И деньги… Но ведь без этого никуда, правда же!
Смотрю внимательно в экран айфона и начинаю злиться. Следующие пять сообщений так и остались непрочитанными. В лучшем случае — Аполлинария отключила сотовый, а в худшем — избавилась от него. Зря я, конечно, ей написал. Поспешил! Обрадовался, старый дурак!
На следующий день становится ясно, что симка Жанны, оставшаяся в Никитске, не отвечает и даже не высвечивается в сети.
А другая, в Барселоне, еще жива. Но телефон отключен.
— Сестры расстались, — нарочито серьезно бухтит Панкратов, — значит, Аполлинария Михайловна должна попросить кого-то из знакомых купить новую симку. Мы уже обозначили круг ее общения. На первом месте некая Людмила Вячеславовна Круглова, специалист по родовспоможению. Есть еще несколько молодых женщин. Судя по нашим данным, все недавно родили детей.
— Ты намекаешь, что моя жена работала акушеркой? — морщусь я. — Вполне возможно… К этой Кругловой ты кого-нибудь направлял?
— Местные пацаны попросили знакомого мента с ней побеседовать.
— Как я понимаю, затея провалилась? — сверлю злым взглядом безопасника.
— Да, — уныло кивает тот. — Тетка прошаренная оказалась. Позвонила начальнику отделения на личный номер и уточнила. Дункану потом по шапке прилетело.
— Чушь какая-то! — подскакиваю я и, пытаясь успокоиться, быстро хожу по кабинету.
Чувствую, как из глубины души поднимается неконтролируемая ярость. Разбить бы что-нибудь или убить кого… Останавливаюсь около открытого окна, внимательно смотрю на зеленеющие газоны и стайки птиц, перелетающие с ветки на ветку. Уже апрель, мать вашу! Семь месяцев, как исчезла жена. И найти ее не могут профессионалы.
— Я что думаю, Федор Ильич, — нерешительно тянет Панкратов и, словно прочитав мои мысли, добавляет осторожно.
