Дыхание черепахи из курса йоги словно специально придумано для таких случаев. Медленный глубокий вздох, а потом такой же выдох. Раз, другой, третий… пока не полегчает. Обычно я прошу так подышать клиенток, когда их трясет от страха. А вот сегодня испробовала эту практику на себе. Подавив эмоции, снова беру трубку в руки. И перечитываю коротенькие сообщения, так напугавшие меня.
«Привет, мой котенок!»
«Еле отыскал тебя!»
«Скоро мы будем вместе!»
— Чтоб тебе скиснуть! — бурчу себе под нос. — Чтоб ты провалился, придурок!
«Ты здесь, малышечка?» — приходит следующее сообщение.
«Да», — пишу, понимая, что добром эта переписка не кончится.
«Я люблю тебя, Аполла! Заклинаю всеми святыми, вернись ко мне по-хорошему!»
«А вы где, Федор Ильич?» — спрашиваю, затаив дыхание.
«За тобой еду поездом в гребаный Никитск, — тут же приходит ответ. — Заставляешь меня на старости лет скакать резвым козликом». — Куча улыбающихся смайликов. Но меня они не могут сбить с толку. Попадись я в руки мужа, мало не покажется.
«В Никитск? — пишу торопливо и, снабдив сообщение выпученными глазами, отправляю бывшему мужу. — Почему именно туда?»
«А ты где-то в другом месте?» — нетерпеливо интересуется Шмелев.
«Да, — пишу, лихорадочно придумывая, куда бы отправить дорогого Федора Ильича. — Я вообще-то в Калининграде».
«За каким лешим тебя туда понесло?»
«Учиться, — печатаю поспешно и добавляю. — Только там можно получить специальность врача персонифицированной медицины».
«Да? В каком ВУЗе?»
«В Университете имени Иммануила Канта», — пишу, сгибаясь от смеха. В Калининграде есть такой ВУЗ. Именно его окончила моя подружка Лера. Вот только знать об этом Шмелеву не полагается.
«Пришли мне фотку из окна», — требует Федор Ильич.
«Завтра, — игнорирую его требования. — Девочки в комнате уже ругаются! Спокойной ночи!»
«Какие девочки?»
«Соседки в общаге».
«Ты серьезно, котенок?»
«Тебя забыла спросить», — фыркаю я и, отключив телефон, размышляю, что делать дальше.
«Естественно, ни в какой Калининград Шмелев не поедет», — нервно хихикаю я, представляя, как бывший муж пересаживается на другой поезд и мчит обратно.
Чувство юмора, конечно, продлевает жизнь. Но с Федором Ильичом лучше не шутить. Я прекрасно знаю и помню, какая это мстительная скотина. А значит, с телефоном и симкой придется расстаться. Достаю симку и, разрезав ее ножницами, выкидываю в мусорник. Теперь наступает черед смартфона.
