Но самолет дорогого мужа, судя по табло, уже вылетел в Цюрих. А мой, до Стамбула, взмоет в небо через каких-то сорок минут.
«Боженька, пронеси! — умоляю я, входя в туалет. Здесь уж точно невозможно напороться на охрану Федора. И когда я самой последней прохожу на посадку, с души обрывается камень. Здоровый такой булыжник.
Я свободна! Свободна-а!
Самолет набирает высоту, а я смотрю на удаляющиеся дома и дороги, на поля, больше напоминающие зеленые и желтые квадратики.
«Удрала, — поет душа. — Как быстро меня найдет муж? — задумываюсь лишь на минуту.
— То, что Шмелев меня когда-нибудь вычислит, я ни на минуту не сомневаюсь. Но время — деньги. Главное выиграть месяц-другой, найти нормального адвоката и подать на развод. Сама процедура не хитрая. Вот только удастся ли мне развестись с мужем, или Федор Ильич, подкупив судей, снова запрет меня в своем доме и после показательной экзекуции приступит к воплощению в жизнь своих великих планов?
Под гул двигателей я вспоминаю тот день перед самым Новым годом, когда уже почти на выходе из роддома меня догоняет Светка Слепцова.
— Ковалева, ты домой? — кричит она, зычным голосом останавливая меня в предбаннике.
— Ага, — киваю я, радуясь, что смена закончилась.
— Сгоняй в лабораторию, Поль, — просит меня Светка, протягивая пробирку. — Анализ крови по цито. Там у роженицы кровопотеря. Нужно срочно…"
"— У нас всегда все срочно, — бурчу я и, кинув сумку на подоконник, на всех парах несусь через больничный скверик в лабораторию. Еще и пробирку впереди держу, как эстафетную палочку.
Я не сразу понимаю, что случилось, когда меня в бок ударяет тяжелый бампер Рэндж Ровера и дикая боль пронзает бедро. Меня заносит сначала на капот, а потом на асфальт. Разбивается пробирка, заливая кровью мое пальто.
— Смотри, куда прешь, — орет на меня выскочивший из-за руля водитель. — Тут до роддома уже близко, Федор Ильич, — мрачно сообщает вышедшему следом пассажиру. — Вы пока Настену заберете, я тут разрулю.
— Не пори ерунду, Миша, — тихим голосом обрывает его шеф.
По всему видно, что первый — нахал в стеганой куртке — водитель, а второй — в кашемировом пальто на распашку — его начальник. — Моих дочь и внука есть кому и без меня встретить. А мы должны оказать помощь девушке, — заявляет он, наклоняясь ко мне. — Что же ты так, котенок? Не смотришь, куда бежишь.
— Так по скверу на машинах ездить нельзя, — шепчу я, теряя сознание.
2
Стамбул встречает меня теплым солнышком, легким ветерком и запахом кофе.
