Если пойти обычной дорожкой, то выход только один, и именно около него стоит машина Шмелева, а рядом пасется моя основная охрана. Мимо этих точно не пройти. Бультерьеры, блин!
А вот если спуститься ниже, я попаду в детское отделение, а оттуда выйду на соседнюю улицу. Сяду в трамвай, доеду до вокзала. А оттуда на шаттле в аэропорт.
«Отличный план, — говорю самой себе и, отодвинув загородку со знаком «стоп», спускаюсь вниз.
Этот вход в детское отделение — служебный. Обычно пациенты заходят с другой стороны.
И если мне повезет…
— Здесь прохода нет, — останавливает меня толстая медсестра и машет похожим на сардельку пальцем.
Я останавливаюсь как вкопанная. Наверное, нужно было бежать через главный вход. Может, и удалось бы проскользнуть мимо людей Шмелева.
— Гавриловна, пропусти, умоляю, — шепчу я, узнав в строгой бабке свою давнюю коллегу.
— Ой, Полька, ты? — всплескивает она руками. — Я же тебя сто лет не видела. Говорят, что ты за богатого старика вышла.
— Вышла, Гавриловна, вышла, — причитаю я.
— А теперь сбежать хочу. Пропусти меня, пока не хватились.
— Накушалась сладкой жизни, — понимающе кивает старуха и, схватив меня за руку, тянет в другую сторону. — Я сейчас с нашим водителем поговорю. Он тебя до вокзала подбросит. Все равно ему ехать мимо. Только белый халат накинь, чтоб не мелькать перед камерами…
Примерно через час, оказавшись в шаттле, я понимаю, как мне повезло. И когда электричка трогается, покупаю билет до Стамбула. Почему именно туда? Самый ближайший рейс.
И от Турецких авиалиний Шмелев вряд ли добьется ответа.
Потом решу, куда дальше. Сейчас главное убраться по добру по здорову.
— Подальше-подальше, — стучат колеса.
— Беги, не оглядывайся, — трепыхается сердце.
— Ты где, котенок? — приходит сообщение от мужа. — Тамара тебя что-то потеряла.
— Я в туалете, — пишу, не задумываясь о последствиях. — Скрутило сильно. Видимо, за завтраком семга была несвежая.
— На каком этаже?
— На третьем.
— Какого тебя туда занесло?
— На четвертом было занято.
— Ладно, я уже в самолете, — пишет муж и отправляет мне смайлик с нимбом на башке. — Никуда не отходи. Стой, где стоишь. Сейчас Тамара и Марина тебя найдут. Они с ног сбились. Две идиотки.
— Хорошо, Федор Ильич, — искренне заверяю я. И выкинув в аэропорту айфон, подаренный мне Шмелевым, достаю из-под подкладки новый телефон с купленной на имя сестры симкой.
До последнего оглядываюсь по сторонам, опасаясь людей Шмелева или его самого.
