Можно я с вами поживу? Пожалуйста, – на забываю упомянуть волшебное слово.
Бабушка с детства учила меня быть вежливым.
– Ян, ты…
– Я не осилю дорогу обратно, – наступаю я, глядя Алёне в глаза.
В ее расширенных зрачках я вижу свое отражение.
– Ты застал меня врасплох…
– Гончаров мне все рассказал, – иду ва-банк, понимая, что у меня нет сил сейчас на объяснения.
– Что? – бледнеет цветочек, учащенно и громко дыша.
Похоже, мне снова придется брать натиском эту высокую и неприступную стену по имени «Алёна». Но я готов рискнуть.
– Да. Сказал, что ты не уходила от меня к Слуцкому. За что ты так со мной, цветочек?
Делаю шаг и ловлю Алёну за талию, прижимая к стене. Дыхание срывается от ее близости и вся рассудительность летит к черту. Я впиваюсь губами в манящий и розовый рот, чувствуя, как из под ног уходит земля, а член в штанах тут же твердеет.
– Ты что делаешь? – шипит цветок, упираясь маленькими ладонями мне в грудь, когда я ненадолго прерываю поцелуй.
Эта сцена напоминает мне о Владивостоке. Разница лишь в том, что в доме сейчас находится спящий ребенок.
Но мне так же нереально сложно остановиться. Ничего не меняется с годами.
– Скажи мне «да», – прошу я и снова накидываюсь на ее рот, сжимая теплый затылок рукой.
– Ты сейчас же уйдешь… – предпринимает Алёна попытку избавиться от моих губ, когда я даю ей небольшую передышку.
– А если нет?
Опускаю руки на бедра Алёны, задираю подол ее домашнего платья и сжимаю гладкие ягодицы, дурея от того, как отзывчиво цветок дрожит на мои прикосновения.
Я довел себя до ручки за эти дни безумными мыслями и предположениями. На которые стало вмиг наплевать.
– Я ведь не железная, Ян... Ты совершаешь ужасную ошибку. Пожалуйста…
В ее взволнованном голосе сейчас столько мольбы, что я не понимаю: то ли цветок просит меня прекратить, то ли не хочет, чтобы я останавливался. Но потом происходит непоправимое: Алёна царапает ногтями мой затылок в ответ на мои поцелуи и сдается, обняв за плечи. Тем самым отрезая мне путь для отступления."
"Ну вот и все, цветок.
Летим в пропасть. Вместе. Взявшись за руки. Потому что я больше не выпущу тебя из своих объятий и не дам от меня уйти.
21 глава
Умом понимаю, что нужно остановиться и оттолкнуть Яниса, а на деле не могу: пьянею от его запаха и рук на своем теле. Разум окончательно меня оставляет, потому что происходящее похоже на красивый и чувственный сон. От эмоций, которые все эти годы сжигали внутренности до пепла, мне сейчас одновременно хорошо и больно.
