С одной стороны Ян близкий мне человек, я столько часов провела с мыслями о нем, а с другой – мы не виделись четыре года. Но тех крох, которые были вместе в итоге хватило на множество бессонных ночей, чтобы вспоминать об этих минутах.
Иду на кухню и включаю плиту. Разогреваю суп и котлеты. Часть придётся забрать домой, если Ян все не съест и уедет.
Багдасаров стоит в дверном проеме и наблюдает за мной. Я чувствую на себе его взгляд. Оборачиваюсь, задерживая глаза на бледном лице.
– Думаешь, это была девочка? – озвучиваю то, что никак не идёт из головы.
Снова повисает долгая и мучительная пауза.
– Да, это была она. Какой у тебя был срок, Алёна?
– Неважно.
Не хочу возвращаться к этой теме. Но какие-то детали, наверное, придется обозначить.
– Я рассказывала тебе про аварию со Слуцким, помнишь?
Ян кивает.
– Тогда у меня тоже случился выкидыш. Я ничего не знала о беременности. И не планировала ее. Впрочем, как и последнюю. Проблемы появились года полтора-два назад…
– Серьезные?
– Врач говорит, что впоследствии я не смогу забеременеть естественным путем.
Можно сохранить яйцеклетки, но есть какие-то нюансы, я пропустила эту часть мимо ушей за ненадобностью. Андрея мне хватает за глаза. У Вероники в этом плане, думаю, не возникнет проблем.
Ян подпирает дверной косяк плечом, сложив руки на груди. После упоминания о его девушке медленно вздыхает и сдвигает брови к переносице. Мысль о том, что они с Никой близки давит на меня острым приступом ревности, но я считаю правильным озвучить эти слова, как и свои дальнейшие перспективы, точнее их отсутствие.
– Что там ещё в твоём списке, почему тебя стоит обходить десятой дорогой? Или он только для меня с эксклюзивными условиями? У Генриха есть поблажки?
– Для всех одинаковые условия. У меня так себе со здоровьем и особенно в плане деторождения. С сердцем тоже пока неоднозначно. Оно в уродливых шрамах, которые никак не заживут.
– Сердце подлечим. С детьми оставим вопрос пока открытым. Еще будут шокирующие признания?
– Все эти годы я невольно возвращалась мыслями к тебе и нашему расставанию.
– Винила меня?"
"– Нет. – Выдерживаю взгляд Яниса и ставлю тарелку с супом на стол. – Кроме себя никого не винила. Ешь. У меня Андрюша приболел. Я обещала ему не задерживаться, но почти сутки с тобой провела.
Ян садится за стол и показывает глазами, чтобы тоже села рядом.
– Теперь твои слова приобретают для меня глубинный смысл.
– Какие слова? – непонимающе уточняю я и ловлю себя на том, что не свожу глаз с Яниса.
