Значительно дольше, чем планировала. Пока без понятия, как сесть за руль в таком состоянии, но как-то придется. А еще мне невыносимо видеть Яниса, раздавленного моей правдой, с болью в глазах.
– Уходишь? – спрашивает Багдасаров, наблюдая за мной. – А как же «Пришла объясниться»?
– Ты теперь знаешь правду, – смотрю ему в глаза. – Поэтому у меня была тогда такая реакция на слова про бракованные презервативы, которые мы взяли у твоего знакомого. Это даже к лучшему, Ян, что я ничего не знала. Меня бы сломало на тот момент окончательно.
Ребенок ведь ни в чем не виноват, а после выкидыша я долгое время успокаивала себя мыслями, что Слуцкий мерзавец и не достоин быть отцом. Так себе оправдание, но каждый справляется с болью как может.
Повисает пауза. Тишина ещё сильнее начинает давить на сердце.
– А я, выходит, достоин? – голос Яниса гаснет до шёпота, рвущего мне душу в клочья.
Багдасаров сидит на диване и не двигается, но взглядом буквально пригвождает меня к креслу. Я слишком остро реагирую на этого мужчину даже по прошествии стольких лет.
А недавняя ночь – лишнее тому подтверждение. Все чувства живы, но внутри все так же нестерпимо болит и ноет. Неужели так теперь всегда будет?
– Ты, в моём представлении, достоин, – отвечаю без тени сомнения.
Поднимаюсь на ноги и хочу пойти на кухню, разогреть Янису поесть, а затем отправляться домой. Чувствую себя так, словно побывала на исповеди. Но только лёгкости в душе как не было, так и нет. И теперь снова как-то нужно приходить в себя, искать новые точки опоры.
Ян тоже встает и преграждает мне путь.
– Не уходи, Алёна, – просит он, беря меня за руку, из которой еще несколько дней назад я вытаскивала осколок стекла от раздавленного в ней стакана.
Андрей проснулся через несколько минут после ухода Багдасарова. Заметил меня на полу, плачущую, с окровавленной рукой, и сильно испугался. Зато я сразу пришла в себя, увидев его дрожащий подбородок и огромные потрясенные глаза.
– Я и не ухожу, Ян.
Пока ты был в отключке, приготовила еду. Пойду, разогрею. И ты бы не ехал в таком состоянии никуда. Отлежись хотя бы до завтра, – говорю я, делая шаг назад.
– У меня впереди важные переговоры и бой. Не могу.
– Кстати, про бой. Это правда, что ты вернулся в бокс? Со своей головой?
– Правда, – коротко отвечает Янис, опуская руки по швам и не сводя с меня безжизненных глаз.
Я без понятия как себя вести с Багдасаровым и что между нами будет дальше.
