Иди! — указывает мне глазами на выход.
Хватаю бутылку с водой и иду. Нет, практически бегу по лестнице наверх.
Глава 5
Таисия"
"Я пыталась спать, чтобы этот кошмарный сон, наконец, прошел и логически завершился. Кажется, я отлежала все тело до ломоты в костях. Но сон так и не шел.
Попробуйте спокойно уснуть, когда вас похитили и цель похищения неясна. Попробуйте уснуть в одном доме с шизофреником или маньяком. Попробуйте уснуть и расслабиться, когда больше переживаете не за себя, а за близкого человека, который уже обнаружил вашу пропажу.
Мне кажется, за эти часы я пережила все стадии отчаяния.
Непринятие. Отрицание. Мне казалось, что я брежу или сошла с ума, и так не бывает. Это только в голливудских триллерах похищают людей. Я щипала себя и хлестала по щекам, чтобы прийти в сознание. Но в реальность так и не вернулась.
Гнев. Я ужасно злилась. На себя — за то, что повелась на этого подонка, за то, что в моей дурной голове даже не возникла мысль, что что-то идет не так, за то, что поверила в сказку.
Злилась на самого Гордея.
Да кто он такой?!
Кем он, мать его, себя возомнил, чтобы распоряжаться моей жизнью?!
От ярости я разбила в ванной флакон с жидким мылом и порезала ступню, наступив на осколок. Но легче мне не стало.
Торг. Я пыталась успокоиться и понять, что делать дальше. Как себя вести с Гордеем? Что говорить и как мне отсюда выбраться.
Депрессией накрыло уже после обеда. Я легла в кровать, накрылась с головой и решила, что не сдвинусь с этого места. Полная пустота и отчаяние.
Удалось немного задремать, но меня разбудил какой-то шум за окном.
Быстро встаю с кровати, на цыпочках крадусь к окну, словно за мной наблюдают. Отодвигаю край тяжелой шторы, выглядывая. На территорию въехал внедорожник, из которого выходят два мужика. Один — небольшого роста, но коренастый и лысый. Второй — высокий и здоровый, как боров, с густой бородой. Они разговаривают с Гордеем, ржут, как кони, и курят сигареты. Лысый крутит в руках брелок от машины и поднимает глаза наверх.
Быстро задергиваю штору, словно он меня видит.
Сглатываю. Оказалось, находиться наедине с одним подонком — не так страшно, как с тремя.
Сердце начинает биться так, словно у меня приступ. По спине снова прокатываются капельки холодного пота. Посматриваю на настенные часы — уже половина седьмого.
И теперь мне жутко страшно спускаться к ужину.
Что этот подонок имел в виду, когда сказал, что если я порадую его, то он порадует меня? Жутко представить.
