— Миша принес зайца и рассказал, что вы тут хоронитесь, — она загадочно подмигнула и, приложив ладонь к губам, заговорщицки прошептала: — Ему показалось, что вы ругаетесь, — махнула полной рукой и переложила на другую сторону букет. — Вот же старый дурень! Не убегайте далеко, детки, обедать скоро будем. — Покачала головой. — Как школьники в кустах целуетесь! Лешка, да Ангелочек замерзла в одной кофте по лесам бегать, а ну домой идите! Камин распали. Разленился со своими деньжищами.
И, рассмеявшись, пошла по тропинке к хозпостройкам.
Когда тетя исчезла из вида, я будто прилип к девушке, совсем не хотелось отпускать, стискивал ее плечи и, наклонив голову, дышал в мягкие волосы. Ее тепло и хрупкость заставляли меня таять, убирали злость куда-то за стену, ковыряли душу… за все, что сделал.
Но она же Кирсанова! Дочь того, кто поиздевался над моей Милой… А я… разве не сделал то же самое? Ангелина права. Я испачкал себя этим поступком. До того, что противно смотреть в зеркало.
И, что самое паршивое, глядя в глаза девушке, я не вижу врага.
Хочу видеть, но не получается! Она будто нежный весенний цветок, что вырос среди камней.
Не понимаю, что со мной творится. Или это ощущение будущего отцовства, и невидимые беременные гормоны превратили меня из Лютого в Плюшевого?
— Ты голодна? — спросил самое нейтральное, что мог."
"Глава 31. Ангел
— Наконец, у тебя на щеках появился румянец. — Мария поставила передо мной чашку горячего какао. — Вот что значит свежий воздух и правильное питание! Когда приехала, я подумала, что Лёша привидение привёз.
Я улыбнулась и опустила глаза. Так оно и было. Ещё несколько дней назад я и сама не была уверена, что жива, но сейчас мне стало намного лучше. Раны подзажили, с Марией мы подружились, а играть влюблённую дурочку приходилось не так часто, как страшилась.
— Если врач будет говорить, что у тебя слишком большая прибавка в весе, не слушай! — взволнованно прогудела женщина и поставила передо мной тарелку с домашним печеньем. — Тебе до нормального веса ещё кушать и кушать!
Я кивнула и, когда она понесла кофе в сторону комнаты Лютого, отвернулась к окну.
Наслаждаясь видом на раскрашенный багрянцем сад, я осторожно пригубила напиток.
Ритуал, который установился за эти две недели меня полностью устраивал. В доме царила тишина и чистота — то, чего мне так не хватало в городском доме моего врага. Здесь не было бесцеремонно разглядывающих меня мужчин, лишь иногда приходилось сталкиваться с приезжающим к Лютому Сергеем.
