— Прибил бы на месте. Зря я пощадил тебя, сука — только сыну могилу вырыл! — он поднял руку, приморозив этим движением. Ударит же! Размажет и не пожалеет! Но рука мужчины неожиданно спокойно легла на щеку, а голос Лютого стал звонким, вибрирующим жестким металлом: — Ты жить хочешь, Ангелина? Только честно, — наклонился к губам. — Тебе придется мириться с моральным уродом, у которого ничего нет святого, — он глубоко вдохнул, тяжело со свистом выдохнул и добавил, — кроме детей.
Глава 30. Лютый
— Помню, что для тебя я лишь инкубатор, — сверкая льдом глаз, процедила она.
— Только и ты помни, что ты наш щит. Если хочешь, чтобы этот ребёнок родился, придётся защитить нас и от Чеха твоего мерзкого, и от Носова. Не уверена я, что Григорий остановится. Если ему настолько нужно жениться на мне, что пошёл на мерзкое преступление, то и убийц наймёт. А если рухнет наш щит, то я потеряю ребёнка. Носов постарается. Папа ему верит, доказательств у меня нет… — Содрогнулась, будто от воспоминания: — Твои “волки” ни одного в живых не оставили.
Маленькая женщина утерла мне нос, отчитала, как пацана. Да, ублюдков в живых не оставляю, но ей лучше подробностей не знать."
"— Да, инкубатор, и я, пока ты носишь моего ребенка, жизнь отдам, чтобы тебя защитить! — слабо, но все же потянул ее на себя. Всмотрелся в полыхающие синим огнем глаза. — Это ты осознаешь? — под горлом билось сердце, я задыхался, потому что осознавал свою вину, видел, что месть не оправдана в таком ракурсе. Но что теперь делать? Не вернуть время! Не отменить содеянного!
Я взял ее лицо в свои ладони и опустил взгляд на приоткрытые губы девушки.
До сих пор помню, какие они горячие и мягкие. Схожу с ума.
— Ты правда не хотела сбежать? — переспросил, внезапно вспомнив, что Ангелина сказала минутой раньше. Осознал услышанное и понял, что вспышка гнева была бессмысленной. А Носов, уебок, еще свое получит, я это нападение так не оставлю, хотя и не отрицаю, что его небольшой обман про Багамы сыграл мне на руку.
— Однажды мне захотелось покорить вершину, — глядя мне в глаза, вдруг поделилась она. Слегка поморщилась. — Это было в той жизни, когда мои желания что-то значили. Папа оплатил подъем, я была в связке с очень опытным инструктором. Внизу он сказал, что моя жизнь в его руках, а моя в его. Только вдвоем мы сможем победить… Я ненавижу тебя, Лютый, и я знаю, что это взаимно.
Она помолчала несколько секунд и почти улыбнулась.
— В тот раз я не справилась.
