Не церемонясь, что сломаю шею от его броска. Я вжалась в угол и подтянула к себе разованное и залитое чужой кровью свадебное платье."
"Нападающий, как кобра, бросился за мной и завис в сантиметре от моего лица. За его спиной появился еще один мужчина в черном. Хлопнула дверь, отрезая меня от голосом и шума.
— Пришло время платить, Кирсанов, — зарычал первый мужик-гора.
От вида шрама через всё его лицо, что начинался в уголке крупных губ, тянулся до уха и расчерчивал полосами висок и край темечка, у меня похолодело в животе.
Весь в чёрном, сам страшнее смерти. Короткие волосы цвета вороньего крыла, массивная челюсть, желваки звериные, ходящие ходуном, мощная шея и руки, способные убивать одним движением. Он переломает меня и даже не вспотеет.
Я застыла, пригвожденная его тяжелым взглядом.
Что будет дальше? Убьет быстро или помучает?
И когда он сцапал мой подбородок и потянул на себя, я поняла, что все-таки меня ждет последнее.
Поцелуй был горьким, яростным, как будто мне в горло заливали отраву и заставляли глотать-глотать-глотать.
Я пыталась выкручиваться, отталкиваться, ломала ногти, сбивала пальцы, но не хватало сил даже сдвинуть с места этого подонка. Когда яд добрался до груди и сжал грудную клетку, мужчина резко оторвался и проговорил в сторону:
— Снимаешь?
Машина сорвалась с места, а я успела рассмотреть другого мужчину, что сидел напротив и направлял на меня глазок камеры.
— Да, — коротко ответил он и растянул грязную улыбку.
И тут мужик со шрамом и страшными глазами рванул на мне корсет.
Я не успела и пикнуть. Разодрал его на части одним движением, оцарапав кожу и обнажив меня по пояс.
Глава 4. Ангел
Большая ладонь смяла грудь, а живая гора накренилась и вжала меня в сидение. Я попыталась закричать, но мужчина напал на губы, протолкнул что-то круглое между зубов, заставив глотнуть, и терзал меня глубокими-бешеными поцелуями, пока я не почувствовала странные горячие волны внизу живота. Это было унизительно, но я не могла себя обманывать.
Что-то попало в кровь, заставляя меня сжиматься от жажды и желания.
На языке катался сладко-горький вкус, а по телу метались непривычные искры и молнии.
— Ты будешь довольна, обещаю, — сухо засмеялся мужчина, поднял рывком юбки и вклинился между ног. — Ты же для этого себя хранила? Мечтала о первой ночи, ласкала себя до трясучки, — белье затрещало, а что-то твердое и шероховатое прогладило меня там, где десять минут назад побывали пальцы гинеколога.
