Но ничего, я этот позор переживу, больше этот седой старикан меня не обидит, Гриша будет защищать от всех невзгод."
"Я пойду с гордо поднятой головой навстречу новым чувствам.
Убедившись, что выгляжу если не на миллион то на пару сотен тысяч баксов, женщина, наконец отпустила меня на церемонию. Я приблизилась к отцу и, ступая по ковровой дорожке, мы направились к ожидающему нас у крыльца белоснежному лимузину.
Носовы поехали в церковь впереди, как и задумано по плану свадьбы. Наша машина отправится следом.
Торопиться некуда: Григорий должен ждать меня у алтаря.
Папа тихо извинился, прошел немного вперед, чтобы поговорить без свидетелей по телефон. Я улыбнулась и легонько прикусила губу. Чтобы отвлечься от произошедшего, размечталась о первом поцелуе, но тут стилист преградила дорогу осуждающе посмотрела на меня.
— Анджелина, не кусать губы, помада расмашется, — на ломаном от волнения русском завопила стилист и вскинула руки. Где ее папа купил, догадаться не сложно. У отца в Америке большой бизнес.
Часто мотается в Нью-Йорк, оттуда и эту пчелку Майю привез, подозреваю, что не только для того, чтобы меня одевать и украшать.
— Э-э… — я скривилась. — Подскажите, как вас зовут?
— Шейла, — отозвалась женщина и поникла. Обиделась, что я не запомнила ее имя?
А зачем мне запоминать имя человека, услуги которого требуются лишь раз в жизни? Да и я с трудом представляла, чем они занимаются с отцом, когда остаются в его кабинете одни. Это было противно. Она мне не нравилась, и маму мне не заменит.
— Шейла, — коротко усмехнулась я, — под вашим «шедевром» спрятано настоящее сокровище, которое трудно чем-то испортить.
Мне и так досталось, не хватало ещё, чтобы стилист на меня кричала в день, который должен стать самым счастливым.
Женщина коротко поджала губы, а я направилась к лимузину. Папа наверняка уже заждался, а он этого не любит.
Я почти дошла до края дорожки, как вдруг совсем близко раздался свист тормозов. Поднялись крики и такой грохот, что уши заныли.
Вскрикнув от страха, я сжалась и попятилась назад, но тут же, сбитая с ног, упала навзничь и перекатилась на правый бок. Жёсткий ворс ковра больно впился в нежную кожу щеки, сверху на меня что-то рухнуло, да такое тяжёлое, что не получалось вдохнуть.
Я приподняла голову и с ужасом отпихнулась, увидев перед собой рваный оранжевый жакет и женщину с широко распахнутыми остекленевшими глазами.
— Шейла, — шепнула я.
Но стилист никогда уже не поправит мой макияж.
