— Поклянёшься жизнью своего сына, Лютый, что она пасть не откроет? Если, он ещё жив, конечно… — Развернулся и пронзил меня жёстким взглядом: — Ну?
— Если откроет, — я озверело смотрел на девку и понимал, что рою себе могилу. Плевать! — Пристрелишь меня.
— Нет, — с отвратительной улыбкой протянул Чех. — Не так просто, Лютый. Я обещал тебе найти сына, я его найду! Но если шлюха рот откроет, я ему кожу собственноручно сдеру с живого, понял?!"
"Глава 16. Лютый
Я скользнул взглядом по полу, чтобы скрыть свою панику.
Или бешенство? Не знаю, но играть на жизнь сына совсем не было желания. А что оставалось делать? Рискнуть любимым ребенком, чтобы сохранить нерожденного? От врага? Издевательство!
— Сделаешь, как посчитаешь нужным, — ответил ровно и поднял уверенный взгляд на Чеха. Если и это не поможет, придется только рвать путы и душить старика — подписывать себе вышку.
Он ухмыльнулся так самодовольно, что стало ещё противнее. Подхватил со стола нож и приблизился к Ангелине.
Присел на корточки и, поглаживая белую от ужаса девушку острием по щеке, нежно пропел:
— Заикнёшься обо мне, я из тебя ублюдка от Лютого вырежу и Крысе на тарелочку положу, ясно? Не думай, что не узнаю. У меня везде свои люди есть, помни об этом, красавица.
Ангелина молча смотрела на него, и в её глазах плескался дикий ужас и бессильная ярость, а я видел, что девчонка держится из последних сил. Вот-вот в обморок упадёт от потери крови, но упрямо прижимает ладони к окровавленному животу.
Чех погладил её губы острием, а затем резким движением отвёл кинжал и разрезал стягивающую волосы в хвост резинку. Подхватив тонкую прядь, отсёк её и поднялся.
— Я свяжусь с тобой, Лютый, как влезешь в доверие к Крысе.
Чех подошёл ко мне и, одним движением рассёк удерживающие меня путы, царапнув при этом кожу. Уверен, он это сделал намеренно. Больной ублюдок обожал всё резать.
— Учти, в твоих интересах сделать это быстро.
И, усевшись за дорогой дубовый стол, милостиво взмахнул ножом:
— Забирай шлюху.
Я размял затекшие кисти и покосился на девушку. А теперь, красотуля, начинается самое страшное. Только неизвестно для кого.
— Волчару вызови, пусть заберет нас, — довольно мягко сказал, повернувшись к Чеху. Я тяжело поднялся со стула, но меня немного повело от слабости, пришлось опереться ладонью о стол. — Можно я одолжу на пару сек? — Я показал на нож в его руке.
Он коротко усмехнулся и бросил кинжал на стол.
