Подхватил губами недостаток воздуха. Будто яду глотнул или стекла в грудь набил. Ненавижу ее, тварь, ненавижу за то, что придется пойти против себя.
Густые брови Чеха поползли на лоб:
— Жениться?! Неужели у девки волшебная дырка, ради которой ты готов простить её отцу убийство жены и забить на поиск сына? Я тебя не узнаю, Лютый.
Поджал горящие губы и плеснул в сторону Кирсановой еще больше ненависти во взгляде.
— Я никогда этого не прощу, — прошипел сквозь зубы, не отрывая глаз от дрожащей на полу девушки.
— Потому и иду на такой шаг. Кирсанова — единственная наследница и мой рычаг давления на Крысу. Если мы окажемся с ней, — прищурился, — настоящей семьей, с детишками и счастливыми лицами, — меня перекосило от лжи, которую я выплескивал из своего рта, — папочка подпустит меня к себе. Можно будет подорвать империю изнутри. Тебе ли не знать, что нужно делать? — я ехидно усмехнулся и перевел горящий злобой взгляд на Чеха.
Жёсткая ухмылка медленно сползла с лица Чеха, мужчина медленно провёл большим пальцем по подбородку — жест, который всегда выдавал его на покерном столе, — и процедил:
— Хочешь сказать, что сделал девке ублюдка, чтобы сильнее надавить на Крысу? — Задумчиво пробормотал: — Заманчиво… И в в осиное гнездо залезешь, и Носов останется… — Он хмыкнул: — С носом.
— Он вздохнул и покачал головой: — Нет, Лютый. Крыса не дурак, он не поверит тебе, не подпустит… Да и девка сразу настучит.
Нельзя ей жизнь оставлять, слишком много знает. К тому же, пока она жива, Носов от плана не откажется. Тебя грохнут, а вдову подберут.
Ублюдок слишком умен. Я усмехнулся.
— Ну тогда грохни. Чего ты медлишь? Ты знаешь, что мне похрен на эту шваль. Я оставил ее при себе для дела, а ты сам решай — стоит оно свеч или нет. Мое дело маленькое — сделать так, чтобы она молчала, — я перевел взгляд на застывшую в ужасе Кирсанову. — А она будет молчать, гарантирую, — и оскалился так, что девушка поежилась.
Чех резко поднялся, заложив руки за спину, отвернулся. Плохой из него игрок, потому и проигрывал столько лет этим двоим. Видно, что хочется ему большего, но сомневается.
Чех прошелся по комнате и, остановившись напротив Кирсановой, лизнул взглядом по её окровавленным рукам.
— Обещаешь, что молчать будет? — глухо переспросил он, не отрывая взгляда от сжавшейся и затаившей дыхание девушки.
