Точно я ударила по больному месту. Перед глазами промелькнули картинки из прошлого. Больница, бледная мама и я в коридоре. Сгорбленная спина отца…
— На что же это похоже? — вкрадчиво уточнил Чех.
Очнувшись от воспоминаний, я мазнула взглядом Лютого. Его держали сразу четверо, но он, словно раненый жеребец, буквально таща их на себе, продвигался в мою сторону. Глаза «жениха» были налиты кровью, ноздри раздувались. Я видела, как перекосилось лицо Лёши, когда он посмотрел на одного из державших меня на пушке мужчин.
Мысленно расчленил урода и искупался в его крови.
Да, Лютый умрёт, чтобы спасти меня и нашего ребёнка — я знала это. Поэтому посмотрела на Чеха и спокойным тоном, хотя внутри всё переворачивалось от ужаса, заявила:
— Я буду с ним жить. Выйду замуж. Выношу и рожу ребёнка. И, разумеется, буду умолять отца простить моего мужа и принять его в семью. Всё, как вы хотели. Кроме последнего. Небо подарило мне чудо, и я не подвергну опасности своего ребёнка.
Я не стану спать с Лютым.
— Чудо, — недовольно скривился Чех и хвастливо признался: — Да это я заплатил, чтобы кое-кто не дал тебе препарат, который вводят после изнасилований. И узнала ты о том, что не сможешь иметь ребёнка, если избавишься от этого, только благодаря мне. Разве это не стоит маленькой… — язвительно засмеялся, — благодарности?
— И не мечтайте, — сухо отрезала я. — Вы не переступите порог нашей спальни.
— Уже переступил, — Чех с ухмылкой обернулся на сопротивляющегося Лютого.
— И не забывай о своей первой брачной ночи. Кстати, видео вашего жёсткого траха прикреплено к делу о публичном изнасиловании дочери Кирсанова. Пока ему не дали ход, но…
Он многозначительно замолчал, а я спросила, чеканя слова:"
"— Что? Боитесь, сказочка о пропавшем мальчике уже не удержит вашего пса на привязи? — Я понимала, эти слова делают Лёше больно, но этот урод в погонах должен видеть, как мне больно. Что всё идёт по его мерзкому плану.
— Или же пересматриваете видео долгими одинокими ночами, наслаждаясь моим страхом, что его обнародуют? Приятного наслаждения. А нам пора в больницу. — Едва переставляя ватные ноги, приблизилась к Лютому, которого всё ещё удерживали, и обернулась: — Знаете, что здоровье у меня слабое, беременность под угрозой, а ваши пожелания — могут погубить ваши же планы! Хотите, чтобы история на этом завершилась?
Чех сузил глаза и с минуту рассматривал меня.
