Но о том, чтобы пойти на то, что приказывает Чех, и подумать не могла. Как поступить? Что делать? Как себя вести? К глазам подкатились слёзы отчаяния, а я гладила живот.
Малыш, мой малыш… Да когда же нас оставят в покое?
Отступая к кухне, решила спрятаться и подумать, но не успела. Из спальни Лютого вынесли человека с окровавленной ногой, затем вышел Чех. Взгляды наши перекрестились, будто шпаги, а на лице мужчины появилась глумливая усмешка.
Меня одолела злость так, что даже страх отступил. Шагнув вперёд, я процедила:
— Да за что же вы так меня ненавидите?!
Улыбка его растаяла, брови чуть приподнялись:
— Ненавижу тебя, девочка?
Я смотрела на Чеха и понимала, что права.
— Да, так оно и есть. — Голос мой зазвенел сталью, о которой я и не подозревала. Леденящий страх за ребёнка и его отца словно превратил меня в другого человека. — Именно меня. Уверена, знали, что Лютый не сможет убить меня. Шантажировали его сыном, дразнили как раненого быка, натравливая на якобы врага…
— Ты слишком высокого о себе мнения, принцесса, — приближаясь, прошипел Чех.
Хотелось убежать, спрятаться. Я помнила тот день, когда этот маньяк едва не проткнул меня ножом. Врач потом рассказал, что я «удачно» поранилась. Не задеты органы, и всё быстро зажило. Чех точно знал, как и где резать, чтобы нажать на Лютого. И сейчас, чётко осознавая это, я едва держала себя в руках. Приподняла бровь и бросила уроду в лицо:
— Хотите сказать, что вам нужен мой отец? Ложь. — Сжала кулаки, глядя в сузившиеся глаза Чеха.
— Ожидать, что Кирсанов примет в семью того, кто так поступил с его дочерью, может только идиот. Папа сразу запрёт меня в больнице, а Лютого бросит в тюрьму, как бы я ни умоляла этого не делать. Не-ет, вам нужно мучить именно меня! Истязать, выкручивать, мстить…
— Сдохнуть захотела, шваль? — тихо перебил Чех, сделал шаг, махнул рукой, подавая знак своим, и на меня со всех сторон уставились чёрные глаза дул.
Сердце сбежало в пятки, я сжалась в ледяной комок ужаса, но остановиться уже не могла.
Прошипела:
— Если бы хотели меня убить, сделали бы это в первую встречу. Нет, вы публично унизили меня, втоптали в грязь, но вам и этого было мало! Стремились сломать чужими руками. Заставили жить с тем, кто изнасиловал. Потребовали делать вид, что люблю его. А теперь ещё желаете «полюбоваться» на нашу связь? Это очень похоже на…
Я захлебнулась жуткой догадкой, и мы схлестнулись с Чехом взглядами. Я забыла, как дышать. Этот подонок взбесился на слово «месть».
