Мне очень понравились все трое родственников моего будущего мужа — с ума сойти, до сих пор поверить не могу, что это не сон, всю ногу себе исщипала, — и, кажется, это чувство было взаимным."
"Синеволосого дракона никто специально не звал, не было смысла, он отреагировал на своё имя, произнесённое Данитой, и прекрасно знал, что его ждёт. Поэтому, влетев в апартаменты Рика через долю секунды после окончания урока, он коротко поздоровался с присутствующими и впился взглядом в рысь.
— Говори!
Что именно ей говорить, уточнять было не нужно.
Данита молча кивнула ему на свободное место на диване возле родителей Рика, сама уселась прямо, уставилась куда-то в стену, её взгляд расфокусировался, и она стал говорить размеренно, низким, безэмоциональным голосом:
— Возрадуйся, брат мой крылатый, подарку. Небесные силы, за муки тебя одарили.
Дитя, что потеряно было, не став твоей истинной парой, вернётся к тебе непременно.
Другое у ней будет тело, душа же останется прежней.
Твой кровник, что ищет так долго, найдёт ту, что послана миром иным, и посланница эта, к тебе приведёт твоё счастье.
Две девы, юны и прекрасны, как полдень и полночь несхожи.
Два разных цветочка на клумбе. Их мать и не мать воспитала.
И сёстры они, и не сёстры. И каждая старше и младше.
У той, что тебя ожидает, как поле пшеничное косы, глаза — словно небо пред бурей.
Их братья — защита и крылья, сама же она не летает.
Дождись, когда кровник отыщет крылатую пару на веки — и ты обретёшь своё счастье.
Когда голос Даниты затих, мы ещё какое-то время сидели, затаив дыхание, пытаясь осмыслить услышанное.
Так вот какие пророчества им даются. Да тут же вообще ничего не понятно! Ну, пожалуй, только то, что когда свою пару найдёт Рик, та станет неким проводником Килиана к его истинной. Насчёт братьев понятно — из гаргулий, а сама пара Кила — наверное, из оборотней будет, раз сама не летает. А вот все эти старше-младше, мать не мать, сёстры не сёстры… Это ж мозг взорвётся!
Килиан вдруг всхлипнул. Не поверив своим ушам, я уставилась на него, а он закрыл лицо руками и… разрыдался.
Так, как могут рыдать мужчины — молча, давясь и содрогаясь всем телом. Мать Рика вскочила, обняла его, прижав к себе, и зашептала что-то утешающее. Я расслышала слово «малыш» и сообразила, что для родителей Ρика — и для самого Рика, пожалуй, тоже, — синий дракон и правда ещё малыш.
Мы сидели, не двигаясь, дожидаясь, когда успокоится тот, кому пообещали вернуть счастье, утерянное навеки.
