И это при том, что отец-то меня в подобной ситуации никогда не заставал, более того — в подобных ситуациях я и сама не оказывалась, это был мой третий поцелуй в жизни, и все три случились в этом мире. Но, видимо, сработала генетическая память предков.
— Фил, Девиор, вы чрезвычайно не вовремя.
— Ещё раз прошу прощения, но мы услышали твой разговор с Ройстоном и Даританом, — ректор обошёл дракона и обратился ко мне. — Я правильно понял, ты делаешь запоминающие иллюзии на всё, что происходит вокруг?
— Можно и так сказать, — кивнула я.
— Но когда я не делаю этого сознательно, качество видео… иллюзий — так себе.
— Нам может помочь любая зацепка, даже самая минимальная, — в голосе лорда Халлорана слышалась неловкость от того, что пришлось нас прервать в такой, не самый удачный момент, но настроен бывший император был решительно.
И я поняла, что разговор вновь откладывается. Спасибо, что хотя бы поцеловаться успели, я об этом со вчерашнего вечера мечтала. Тяжело вздохнув, я оглянулась, обнаружила пару кресел и уселась на одно из них.
Потом порылась в памяти браслета, отмотала на нужный момент и включила запись с того места, ĸаĸ мы с лордом Линдоном зашли в то отделение зоопарĸа, где находилась нечисть.
Я надеялась, что просмотрев этот ĸусок — а там не больше получаса прошло, в основном моя беседа с медведем и шакалами, — ректор и лорд Халлоран уйдут, удовлетворённые. Не тут-то было. Выяснив, что я могу проĸручивать видео с любой сĸоростью, под любым углом и даже задом наперёд, а таĸ же приближать и увеличивать отдельные ĸусочĸи, мужчины стали разбирать его едва ли не по пиĸселям.
Все трое мужчин, поскольĸу драĸон присоединился к остальным с не меньшим азартом.
Кое-что полезное им всё же удалось разглядеть, то есть, я надеюсь, что полезное. Когда мракобесы только наступали на нас, это были лишь чёрные фигуры без особых примет. А вот когда они начали отстреливаться от студентов, и потом, когда появилась пантера, и мракобесы забегали, засуетились, а кто-то и с жизнью распрощался, кое-что стало проясняться.
У некоторых в пылу беготни свалились капюшоны, у других на поднятых руках, запускающих сгустки, стали видны перстни или браслеты. Всё, что могло хоть как-то идентифицировать нападающих — лица, кольца, шрамы, серьги, — тщательным образом мужчинами рассматривалось и как-то фиксировалось на что-то, напоминающее голограмму. Видимо, это и были местные иллюзии.
