Почему я должна продать единственное, что у меня есть — себя! — какому-то знатному старику или глупому юнцу? И ради чего! Чтобы папенька мог хвалиться: «У меня дочь графиня», а наши дети унаследовали деньги и титул?
Моя гневная тирада иссекает, не встретив ни единого слова против. Мама спокойно кивает, лениво обмахиваясь веером. Убедившись, что я высказалась, она спрашивает:
— И поэтому ты решила, что прыгнуть в постель к великому князю — лучший способ утвердить своё положение?
— Мама! — Я чуть не вскакиваю на ноги, но она ловко хватает меня за руку, заставляя сесть смирно.
Редкие гости, желающие осмотреть залу с галереи, держатся от нас подальше, но я всё равно приглушаю голос. — Что ты такое говоришь, мама! Это и впрямь была случайная встреча, он не соврал ни в чём. Разве только не знал причины моего плохого самочувствия…
— Ещё бы он узнал, — фыркает маменька, и я тоже хихикаю, представляя вытянувшееся лицо Эмиля, стоит ему услышать подобные заявления. — Хорошо, поступим так. Ты вернёшься к гостям, будешь мила и приветлива, а завтра мы все вместе уедем в столицу на три недели: отцу нужно вернуть эту побрякушку.
— Мама кивает на бриллиант. — Она, знаешь ли, дорого нам обошлась. Заодно ты сможешь поглядеть на Вейсбург, а также отвергнешь все приглашения на балы, которые, я уверена, непременно поступят. Потом мы вернёмся в поместье. Твои дальнейшие планы по замужеству обсудим после, когда ты успокоишься, а мы с отцом подумаем, что делать.
Я недоверчиво кошусь на неё. Это точно моя мать, ярая поборница устоев? Прикидываю по времени.
Три недели вполне можно продержаться, если больше не пересекаться с Эмилем.
— Только на три недели, не больше? — уточняю на всякий случай.
— Конечно, дочь. Я хочу видеть тебя счастливой, а не в этой истерике, будто тебя распнут на кресте за неверный выбор.
Плюнув на приличия, я крепко обнимаю её. На миг мама ахает, теряя лицо, но в следующую секунду уже отстраняется, утешающе похлопав по плечу. Оправив платье, я навешиваю на лицо любезную улыбку, и мы спускаемся по лестнице в залу.
Заметив рядом с отцом Эмиля, я пытаюсь свернуть в другую сторону, но маменька держит цепко. Приходится подойти, сделать очередной реверанс и скромно ждать, когда к нам обратятся.
Отец почти сразу замечает маму. Он подаёт ей руку, радостно заявляя:
— Дорогая! Прошу прощения, ваше высочество, моя возлюбленная жена, баронесса Инесс фон Армфельт. — Эмиль учтиво кивает, не обращая на меня никакого внимания.
