Даже сейчас я подчиняю не твою магию, а только само проклятие. Оно как путы связывает тебя с Тенью и с моей кровью. Бабушка рассказывала, что ради создания уз Альберту пришлось убить собственного брата, предать его. Так их кровь связала первого проклятого и главу рода. Сейчас я — единственная наследница семьи Адельбергов и в моих силах усилить эти путы. — Глаза Луизы лихорадочно блестят, она ходит по камере, подметая подолом роскошного платья пыльный пол. — Бабушка начала этот ритуал, передав тебе свою кровь, она ждала годы, пока проклятье окрепнет.
Ты очень долго сопротивлялся ему, Эмиль! Так долго, что бабушка умерла три года назад, не дождавшись своего триумфа. Мама и вовсе сгорела в лихорадке ещё при моём рождении. Ваша семейка забрала у меня всё: положение, титул, близких людей. И ты за это ответишь!
Луиза кричит в бешенстве. Она взмахивает рукой, а Тень снова удавкой стягивает мне горло.
— Так сделай это сама, зачем тебе Лия? — хрипло выдавливаю я.
— Думаешь, я не хочу? — зло рявкает Луиза.
— Я бы с удовольствием вырвала твоё сердце, если бы это вернуло мне семью! Но бабушка всё продумала. Даже Альберт рисковал, жертвуя братом ради нашего спасения, и если бы у него ничего не вышло, кинжал взяла бы в руки его жена. У них была страховка, а у меня — только один шанс. Чтобы подчинить всех проклятых Сиории, ты должен стать самым могущественным из них, но будешь исполнять только мою волю. Если я проведу ритуал и что-то пойдёт не так… Нет, сначала попробует Лияра.
— Но Тень может убить не только её, но и меня, — замечает Эмиль.
Обряды на крови опасны своей непредсказуемостью — и в том единственная надежда для Сиории. Если Луиза совершит ошибку, проводя его, это спасёт всех.
— Ты забываешь, что есть ещё твой брат, — криво усмехается Луиза. — Теперь я знаю, как не ждать годами, и он подойдёт к проклятию очень быстро.
— Она не сможет меня убить, — продолжаю говорить я. Нужно нести любую чушь, лишь бы отвадить Луизу от навязчивой идеи использовать Лию в своём плане.
— Как ты сама заметила, она слишком влюблена.
— Думаешь, не сумеет? — нарочито обеспокоенно спрашивает Луиза, прижимая ладони к щекам. — Ах, и как же я не раньше не сообразила: ей просто нужен повод ненавидеть тебя так же сильно, как и любить. Но постой… кажется, он у неё есть.
Слушать её безумный бред становится всё сложнее, а когда она разражается приступом истерического хохота, то становится похожа на карикатурную злодейку из театральных постановок.
