— Да какая муха вас укусила?!
Одинцов поставил еще один прочерк, а я чуть не взвыла.
Профессор Зелинский предупреждал, что в экспедиции я должна буду заполнить разные отчеты, бумаги, тесты, которые после пойдут в зачет для пропущенных в университете дней, но никто не готовил меня к такому беспределу.
Красная ручка зависла над третьим вопросом. Колючий сапфировый взгляд впился в лицо.
— Адам считает, что вы взяли паузу в отношениях. Это так или нет?
Я моргнула, глядя на него. И картинка сложилась воедино.
— Ах, вот в чем дело, — протянула я.
— Так вот вы чего так беситесь, Николай Евгеньевич! А у вас, оказывается, совесть проснулась! Сегодня вдруг вспомнили, что у вас сын есть, ведь вчера вам было не до того, да?
Еще один росчерк. Такой сильный, что ручка аж вспорола дыру в бумаге.
— Я задаю вопросы. Ты отвечаешь! Что сложного?
— Задавайте правильные вопросы!
— Ты совершенно невыносима, Александра, — он сжал переносицу пальцами, прикрыв глаза.
— А это от неудовлетворения, — не осталась в долгу я.
— Так бывает у женщин.
Его рука с шариковой ручкой так и застыла над тестом.
— Повтори, — прорычал он.
— А что, у вас со слухом тоже беда, Николай Евгеньевич? А я думала, только с потенцией. Что ж, ничего не поделаешь, это возраст. Могу разве что посочувствовать.
Он аж побагровел.
— Проблемы с потенцией? — едва слышно повторил он. — У меня? Девочка, тебе напомнить, сколько раз вчера кончила подо мной? Я чуть не оглох от твоих криков.
Я захлопала ресницами и протянула:
— Просто не хотела вас расстраивать, Николай Евгеньевич.
Я же понимаю, какой это такой удар по самолюбию.
Он медленно моргнул.
Перевел взгляд на бумаги перед собой, выбрал нужную. Потянулся к столику передо мной, и я вжалась в спинку кресла, но он только расправил передо мной очередной тест. Грохнул сверху ручку.
Все это в полнейшем молчании.
— Что это?
— Тест. Бери ручку, отвечай.
Пробежалась глазами и выдохнула в сердцах. Все пункты были знакомы, но только я занесла руку над первым вопросом, как вдруг услышала:
— Ноги шире, Александра.
Я ошалело уставилась на Одинцова.
— Вы шутите?
— Разве похоже, что мне весело?
— Но… так нельзя!
— Лгать тоже нельзя, но ты ведь врешь, глядя мне в глаза?
Он надвинулся на меня, а его рука легла мне на леггинсы. Черт, они были тонкими, а еще очень эластичными. Почему я не думала о том, насколько они ненадежны, когда собирала чемодан?
Не веря в то, что это происходит на самом деле, я просто не могла пошевелиться.
