Снова.
Сапфировые глаза Одинцова моментально впились в мое плечо, на которое я тщетно попыталась водрузить свитер. Ясная синева потемнела, а брови сошлись на переносице. Чего он злится? На мне сегодня одежды раз в пять больше, чем тогда! Чем я ему снова не угодила?
— Саш! — зашипела Кристина. — Заснула, что ли? Бенедиктович зовет! Дуй на сцену!
На абсолютно ватных ногах я поднялась и прошла к сцене, не сводя глаз со своего преподавателя. Итак, главное правило сегодняшнего дня — не смотреть на Одинцова. Только не сейчас!
Его взгляд обладает надо мной поистине гипнотизирующей магией.
Боюсь, что стоит мне посмотреть на него в ответ, как я забуду не только речь, которую писала последние полгода, но даже собственное имя.
Я улыбнулась Валерию Бенедиктовичу, стараясь не фокусироваться на том, как горит кожа под мрачным взглядом Одинцова. Он не взлюбил меня с первого раза, и теперь уже ничего не исправить.
Нужно было поприветствовать комиссию, и я надеялась, что это и будет единственный раз, когда я взгляну в лицо отцу Адама.
Так и произошло.
Вот только именно в этот момент, когда наши взгляды скрестились, Николай Одинцов сделал едва уловимое движение рукой. В его пальцах на долю секунду мелькнуло… хорошо знакомое кружево.
Мои трусики.
У него.
В кармане!
ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС.
— Начинайте, Александра, — поторопил меня Валерий Бенедиктович. — И не волнуйтесь.
Не волноваться? Да я в шаге от гребаной панической атаки. Мой звездный час кончился еще до того, как начался. И в этом опять виноват только Николай, чертов, Одинцов.
Отец моего парня, который хранит мои трусики у себя в кармане пиджака!
Глава 8. Одинцов
Да, в тот вечер я подхватил ее трусики с пола и спрятал в кармане. Зачем? Не знаю. Не оставлять же их на полу в собственном доме, чтобы их нашла Алена и закатила скандал почем зря. Или если бы их нашел Адам?
В любом из вариантов, трусики Александры, — девушки моего сына! — были источником головной боли, поэтому я решил, что возьму их с собой и избавлюсь где-нибудь вдали от дома.
Но дел в эти дни было столько, что стоило выйти за порог, как я принимался решать действительно важные вещи, а кружевные улики отступали на задний план.
Вот поэтому, изо дня в день, я только перекладывал комок шелка из одного пиджака в другой, и так они оказались у меня на презентации в университете, где одной из выступающих оказалась их владелица.
А вдруг заметил кто-то еще? Где была моя голова и почему я поступаю, как последний придурок рядом с ней? Ответов не было.
