Он открыто говорил о том, что я везде рыжая, что он спит со мной и так далее. Меня все обходили стороной. А каждое внимание с его стороны заканчивалось моими истериками. Однажды он пообещал, что действительно переспит со мной, все равно никто больше на меня такую не позарится, а я ему еще спасибо скажу. Я так испугалась, что он действительно сделает это, что сбежала из дома. Меня нашли через двое суток, возле теплотрассы. Как меня ругали дома… Ты не можешь себе представить. Я тогда закрылась в ванне с ножницами и готова была к самому худшему.
Но в итоге просто полностью отрезала волосы. А потом и побрилась. На лысо. Мама была в ужасе, когда увидела. А я ненавидела свои волосы. Если веснушки со временем перестали быть такими яркими, то волосы — нет. Она не разрешала мне перекраситься, не разрешала даже стричься. У меня были очень тяжелые, густые волосы. Каждое расчесывание — через слезы. Каждое мытье головы — боль. Он не отстал, конечно, когда я вернулась в школу. Если шуточки о моих рыжих волосах уже стали приедаться, то теперь, учитывая мою лысину… Я дала ему новый повод.
Показала, что слишком слаба, чтобы дать отпор. Все стало только хуже. Кое-как я закончила школу, а после никогда не возвращалась в родной город. Переехала в Москву, поступила в университет. Но первым делом перекрасилась.
Я думала, что буду плакать.
Но свое я уже выплакала на сеансах. И теперь даже в тишине и по тому, как быстро и рвано бьется сердце Ника, я ощущаю себя в безопасности. Впервые наступает спокойствие. Я еще не приняла ситуацию, не отпустила ее и не готова простить обидчика.
Но, впрочем, я и не должна прощать. Это мое право и мои эмоции.
— Черт… Впервые в жизни я хочу кого-то убить. Собственными руками, — цедит Ник. — Я думал, что не могу ненавидеть кого-то сильнее, чем Алену… А оказалось, могу. Как его зовут?
— Не скажу.
— Почему?"
"— Потому что тебе не нужно ничего делать. Достаточно только продолжать делать то, что ты делаешь.
Он крепче обнял меня.
— Неужели этого достаточно?
— Более чем.
Ты сделал из меня нормального человека, Ник. Твоя любовь, внимание ко мне собрали меня по осколкам. Я никогда и никому не рассказывала об этом в Москве. Даже Адаму. Он не знал, а я никак не пыталась исправить наши отношения. Всегда держала какую-то дистанцию, потому что просто не умела иначе. За девятнадцать лет меня почти никто не любил, Ник. Ты первый.
— Господи…
Он сжимает мое лицо обеими руками.
— Прости, что я был с тобой… Тогда. Так груб. Боже.
— Ты не знал.
