Звуки природы, те самые, что могут убаюкивать, когда слушаешь их в наушниках дома, сейчас работали с точностью до наоборот. Я прислушивалась к каждому. Все вдруг стало казаться очень громким — каждый шорох, скрип, рев? Боже. Даже кроме львов, в Акагере было полно хищников, которых мне следовало опасаться.
Я стала останавливаться, чтобы задержать громкое, как казалось, дыхание, и вслушивалась в какофонию ночи. Понимала, что теряю время, но не могла с собой ничего поделать. Одна, с велосипедом, в мире животных… Спрашивается, где были мои мозги до этого?!
Вот только в темноте я и понимала, что мой разум сам породил чудовище.
Сработал триггер* еще вчера, когда Ричард зажал меня возле душа, а сегодня он просто рванул, как бомба с отложенным стартом.
Вот только я ни хрена не оказалась в безопасности, как считала.
Теперь я действительно подвергала свою жизнь опасности, тогда как Бейкер не стал бы заходить слишком далеко, пусть мы бы и остались наедине. Даже в палатке, наедине, он не стал бы делать того, что рисовало мое наученное горьким опытом воображение.
Для человека такого статуса и жизненного опыта, как Ричард, это было просто глупо. Ведь Одинцов все равно вернулся бы, да и вокруг были люди, а палатка не заглушала бы крики.
Дежурство наедине с Бейкером больше не казалось таким страшным, как темные равнины, в которых пугало абсолютно все — деревья, камни, горы. А ведь где-то там жили еще и змеи. Пауки.
Весь мир вокруг меня находился в постоянном движении, как будто я оказалась в центре океана во время шторма.
На смену дневным животным и насекомым, приходило царство ночи.
У меня сдали нервы. И я совершила еще одну ошибку. Включила фару на руле.
Господи! Это что еще за хрень летающая?! Руль вильнул в моих руках, а я чуть не вылетела на обочину, когда на этот тусклый свет стала слетаться мошкара и жуткие ночные бабочки.
Вырубила фару тут же и продолжила путь в темноте. Меньше видишь — спокойней едешь.
А почему наугад? А потому у меня была бумажная карта, которую невозможно было разглядеть, ага.
Почему я не связалась с лагерем, а упрямо продолжала тащиться в неизвестность? А рация была разряжена.
Если бы Витя не обкурился и вообще включил мозги, как опытный путешественник, он мог хотя бы проверить заряд в обеих. Я же схватила первую, что мне попалась на глаза. Рацию, которую сдали после ночного дежурства. И которую так и не поставили заряжаться.
Единственное, что было полезным в моем рюкзаке, была бутылка воды. А еще ракетница.
