— Да, я предупредила в сообщении, что возьму. Ты против?
Качнув головой, я беру с полки холодильника йогурт и сажусь на высокий барный стул.
— В таком случае одолжишь мне на первое сентября то своё платье с крупными белыми пуговицами. Ок?
— Договорились."
"Дина занимает место напротив и наполняет бокал белым вином. Настроение у неё так себе. Это видно по грустным глазам, чересчур нервным движениям и подрагивающим рукам.
Мои родители не успели даже развестись, как мачеха переехала к нам со всеми своими вещами.
Мне понадобилось время, чтобы её принять. Казалось немного странным наблюдать, как мать моего друга постепенно обживается в нашем доме, где не так давно мы были счастливы всей семьей.
Юный возраст и чрезмерная эмоциональность мешали мне сложить факты воедино и понять, что между родителями давно не было нормальных отношений. Они скандалили и обзывались. Мама часто не возвращалась домой, предпочитая гулять и выпивать, пропадая на несколько дней. Как только ей стало известно об измене отца, она собрала чемодан и улетела на отдых, чтобы попытаться прийти в себя и забыться, почему-то совершенно не думая обо мне, а назад уже не вернулась, потому что познакомилась там с другим мужчиной.
Сначала я наивно ждала, что она вот-вот меня заберёт, и искренне верила услышанным обещаниям, а потом осознала: этого не будет уже никогда. Нужно учиться жить дальше, вливаться в новую реальность и мириться с обстоятельствами. К счастью, отец делал всё от себя зависящее, чтобы я пережила ситуацию менее травматично.
Тем временем Дина постепенно завоевала моё доверие. Стыдно вспоминать, как я вела себя по отношению к ней первые годы. Я то хамила, то включала игнор, то бросалась в драку. Со временем остыла и стала называть её коротко «ма», не потому что мама, а сокращённо от мачеха.
Она была той, кто первая объяснила мне, что такое менструация, как правильно пользоваться гигиеническими средствами, и научила не стыдиться изменений в теле.
Мачеха ясно донесла, как важно защищать себя и свое здоровье, рассказала о важности взаимного согласия и первом сексе. Многие вещи для меня были шоком, потому что моей родной матери зачастую не было до меня дела.
— Карим вряд ли выживет, — тихо произносит Дина, сделав глоток вина и украдкой поглядывая на лестницу. — У него девяносто процентов тела в жутких ожогах. Девяносто, Алин! Инфекции, отторжение тканей… О пересадке и реабилитации нет и речи.
